Исчезнуть

Будто заведённая кукла или что-то вроде того. Я лишь слышал от неё цифры, каждое слово проговаривалось с уставшей интонацией радости и поспешно. Судя по голосу, ей лет за тридцать пять, но не больше сорока. Чтобы было удобнее брать продукты с прилавка, она не надевала варежки, поэтому между рыбой и мясом то и дело мелькали её побелевшие руки, а на пальце сверкало обручальное кольцо, отражая яркое утреннее солнце.

Глядя на голые руки, у меня всё внутри сжималось от холода. А ведь она ими берет замёрзшее мясо.

Ещё шаг.

– Что Вам, молодые люди? – раздался её голос в мою сторону и я заметил краем глаза, как отец бросил окурок на лёд.

– Костей килограмма два… – проговорил прокуренный и хриплый голос, а я немного посторонился от стола, бросая взгляд на очередь позади себя.

В мгновение продавец уже набирала кости в пакет, а отец пристально смотрел на женское лицо.

Порой, когда видишь лица, на остальное внимания не обращаешь, наверное. Прозопагнозия лишила меня этой возможности.

– Вы бы хоть одевались теплее, красавица, а то замёрзните и мужчины на Вас смотреть перестанут! – с ноткой флирта усмехнулся отец, пока продавец взвешивала пакет на весах.

Судя по вздоху женщины через нос, она приподняла уголки губ в попытке смущённо улыбнуться, чтобы поддержать этот диалог.

– А мне надо, чтобы мужчины на товар смотрели, а не на меня, – добавила продавец и назвала сумму покупки.

– Все мы по-своему товар, – отозвался отец и заплатил, а я инстинктивно взял пакет, подняв с весов.

Мне снова стало мерзко даже от одного тона отца.

Интересно, что женщина почувствовала в этот момент?

– Мне тоже костей для собак! – услышал я напоследок голос мужичка, который всю очередь стоял за моей мной.

«Тоже костей для собак».

Должен ли я гавкнуть в подтверждение этой покупки или всё же лучше промолчать?

Нет, я не был привередлив, из этих костей получался отличный суп, но тот факт, что отец работал для поддержания своего алкоголизма – злил меня до потемнения в глазах.

И я ничего не мог с этим сделать, лишь молчал и наблюдал, как в сумке отца вновь и вновь исчезают прозрачные бутылки, как в детстве я их называл.

За моей спиной хлопнула дверь, когда мы вошли в магазин.

Я по-прежнему ненавидел зиму, но теперь и к осени относился напряжённо.

– Здрасте! – услышал я прокуренный голос продавщицы в годах и бросил на неё скользящий взгляд.

– Здравствуйте, Людочка… – поздоровался папа и расстегнул куртку, чтобы достать кошелёк.