Исчезнуть

Я услышал пару ласковых фраз и в свой адрес, отчего по привычке поджал губы и отвёл взгляд куда-то вниз, пока громкие голоса щебетали о том, как им сократили зарплаты в конце года из-за недостачи. Я догадывался, кто виноват в ней, уж слишком эмоционально эти дамочки возмущались, а черные шубки будто шептали, на какие деньги они были куплены совсем недавно.

– А вы-то готовитесь к Новому году? – кажется, обратились то ли ко мне, то ли к моему образу сына рядом с отцом.

– А как же, вот набираем потихоньку на стол! – прохрипел папа и я облегчённо выдохнул, избавленный от необходимости говорить.

– Ах, какой Вы молодец, Виталик! – пролепетала одна из женщин, которую, кажется, звали Галя. Кто придумал называть дочерей в честь надоедливых птиц? Однако ей это имя весьма шло. – И работаешь, и детей воспитываешь, и на стол всё готово!

– Золото, а не мужик! – подхватила восхищённый тон её подружка, и по голосу я подумал, что она наверняка не замужем, ведь орала громче всех.

– А дети какие хорошие растут, благодаря тебе! Людей растишь! – подпела Галина.

 – Не то, что Светка! Тьфу, даже думать противно.

– Во-во, у нас до сих пор вспоминают Светку, как последнюю…

– Да Бог с ней, – прервал всех папа и выкинул окурок во власть снежных завалов. Я проводил его взглядом, тихо завидуя полученной свободе.

– Какой всё-таки ты благородный человек, даже зла не держишь после всего… – с наигранным восхищением и, одновременно, сочувствием, посетовала Галина, а я недовольно поправил лямки портфеля, хмуря брови.

 – Вот смотри, Руслан! Смотри! Твой отец вас поднял на ноги, душу вложил, кормит, одевает, не то, что мамка. Бросила детей и даже не вспоминает. Звонит хоть иногда?

– Да кому они нужны, кроме отца родного! – подхватила третья подружка, которая до этого молчала, будто подыскивая место, куда больнее ударить.

Остальные согласно затараторили, а я невзначай дёрнул папу за руку, понимая, что и он тоже уже хочет избавиться от этой компании.

– Ладно, нам пора, – проговорил папа и, обойдя со мной толпу громких голосов, повел меня к подъезду.

– Руслан, гордись папой! Будь как он! – вместо прощания крикнула Галина, и я почувствовал на себе испытывающий взгляд отца.

Я не поднял головы. Кажется, я даже ниже опустил глаза, делая вид, что беру макароны удобнее. В варежках они так и не упускали возможность выскользнуть. Папа смотрел меня. Оценивал. Потом стал смотреть вперёд.

Я шумно выдохнул пар, ощущая, как мороз неприятно кусает мои ноги.