Несусветный багаж

Напрасно предлагал он вознаграждение в размере тысячи фунтов, двух, трех тысяч, напрасно от имени Джозефа провозглашал, что удовлетворится всего третью суммы. Ответ был неизменен:

– Ничего не выйдет.

– Я тебя не понимаю, – заявил в конце концов Моррис. – На мои аргументы ты не отвечаешь и вообще ничего вразумительного сказать не можешь. Это просто твоя зловредность в чистом виде.

– Можешь быть уверен в одном, – мило улыбнулся в ответ адвокат. – Никогда и ни в коем случае я твоего любопытства не удовлетворю.

Как видишь, я сегодня более разговорчив с тобой, поскольку это наша последняя беседа на эту тему.

– Последняя?! – воскликнул с горечью Моррис.

– Самая что ни на есть, – подтвердил Майкл. – Не могу допустить, чтобы мне кто-то мешал в рабочее время. А кстати, у тебя что, никаких других дел нет? Так плохи дела в торговле шкурами?

– Это просто твоя зловредность, – повторил Моррис. – Ты всегда меня ненавидел, всегда меня презирал, еще с детства.

– Ну что ты, какая там ненависть, – утешал его Майкл.

 – Ты мне в каком-то смысле даже нравишься. Есть в тебе что-то привлекательное, по крайней мере, издалека ты выглядишь вполне солидным и серьезным. Кто-нибудь, не знающий тебя, вполне мог бы даже принять тебя за романтическую натуру, человека, как говорится, с биографией. А говоря серьезно, из твоих слов вытекает, что в кожевенной торговле продолжаются неприятные сюрпризы.

– Так, – подвел итог Моррис, не обращая внимания на слова кузена. – Сюда мне больше ходить незачем. Я должен увидеться с твоим отцом.

– О нет, это тебе не удастся. Никто не может увидеться с моим отцом.

– Хотелось бы знать, почему.

– Я и не делаю из этого тайны. Он очень болен.

– Если он и вправду так болен, как ты говоришь, то это еще один довод, что тебе разумнее принять мое предложение. Но я все-таки с ним увижусь.

– Вряд ли. – Майкл встал и позвонил секретарю.

Настало время, когда в соответствии с рекомендациями сэра Фарадея Бонда, дипломированного медика, чье имя столь часто появляется в бюллетенях о состоянии здоровья сильных мира сего, Джозеф был перевезен на природу, в Борнмут, местность, знаменитую своим чистым воздухом.

И вот, все семейство, отряхнув с подошв городскую пыль Блумсбери, переместилась в эти настоящие дачные джунгли. Джулия была этому искренне рада, поскольку ей случалось заводить в Борнмуте интересные знакомства. Джону переезд не был по нутру, поскольку городские развлечения он предпочитал радостям сельской жизни.