Несусветный багаж

Сдается мне, однако, что развитию в себе наблюдательности вы много внимания не уделяли. Во всяком случае, мы едем вместе уже довольно давно, а что-то я не припомню, чтобы вы привнесли в наш разговор хотя бы один любопытный факт. Это меня огорчает, друг мой. Вот я, например, не уверен, обратили ли вы внимание, что, обгоняя воз с сеном, вы объехали его с левой стороны?

– Ну, с левой, конечно, – ответил возница, повышая голос и несколько воинственным тоном, – иначе пришлось бы иметь дело с полицией.

– А вот во Франции, а также, я полагаю, в Соединенных Штатах вам пришлось бы сделать это справа.

– Ни за что бы этого не сделал! – возмущенно воскликнул мистер Чандлер. – Объехал бы слева.

– Заметил я также, – продолжил мистер Финсбюри, не обращая внимания на последние слова спутника, – что поврежденные части вашего экипажа связаны шнурком. Я всегда осуждал небрежность и неряшливость, свойственные представителям нашего беднейшего класса. В одной из лекций, которую я в свое время прочитал перед благодарной публикой…

– Какой же это шнурок, – возница счел себя оскорбленным, – это вовсе даже шпагат!

– Я всегда осуждал, – не унимался мистер Джозеф, – что как в личной и семейной жизни, так и в трудовой деятельности низшие слои нашего общества отличаются недостатком прилежности, предусмотрительности и экономности, что они попросту донельзя расточительны.

Любой пенс…

– И кто же тут, черт возьми, принадлежит к низшим слоям? – возмущенно закричал возница. – Сами вы из низших слоев! Да будь вы этим чертовым аристократом, я бы ни за что не взялся вас подвозить.

Все это говорилось уже с нескрываемой неприязнью; стало ясно, что общего языка они не найдут, и дальнейшая беседа даже для столь словоохотливого человека, как мистер Финсбюри, стала невозможной. Он сердито надвинул на глаза козырек своей фуражки, достал из самого глубокого кармана блокнот и синий карандаш, после чего погрузился в свои расчеты.

Возница в свою очередь начал увлеченно насвистывать, изредка бросая взгляды на попутчика со смешанным чувством триумфа и боязни.

Триумфа – поскольку ему удалось сдержать бурный словесный поток, боязни – чтобы тот, не дай Бог, не возобновился. Даже настигший их проливной дождь не нарушил молчания. Так молча они и доехали до Саутгемптона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/robert-stivenson/nesusvetnyy-bagazh/) на ЛитРес.