Остров Сокровищ

Меня они не запугают, нет! Не на того напали!

С этими словами он с усилием поднялся на постели, опираясь на моё плечо так сильно, что я едва не вскрикнул от боли… Но не смог удержаться и упал в прежнее положение.

– Джим, ты видел его сегодня? – проговорил он через некоторое время.

– Чёрного Пса? – спросил я.

– Да. Он скверный человек, но есть кое-кто похуже. Так вот, если мне нельзя будет уехать отсюда и они пришлют мне «чёрную метку», то помни, что им нужен мой сундук. Садись на лошадь и скачи к доктору, пускай соберёт людей и перехватит их – эту шайку старого Флинта.

Я был помощником Флинта и один знаю его тайну, он открыл мне её перед смертью. Но надо подождать, чтобы они прислали «чёрную метку», раньше говорить об этом нельзя.

– Чёрная метка? Что это? – спросил я.

– Это вызов, дружище! Я расскажу об этом, когда пришлют. Будь настороже, Джим, и гляди в оба. А уж я разделю с тобой «это» поровну, клянусь честью!

Голос его сделался слабее, и, наконец, он умолк.

Вскоре после этого я дал ему лекарство, и он принял его, точно ребёнок, проговорив:

– Если когда-нибудь моряк желал лекарств, так это я!

Наконец он заснул, хотя его сон больше был похож на обморок. Вероятно, я рассказал бы всю эту историю доктору, так как страшно боялся, что капитан раскается в своей откровенности и покончит со мной. Но обстоятельства сложились самым неожиданным образом. В этот вечер умер мой отец, и я совершенно забыл о нашем разговоре, целиком поглощённый своим горем, хлопотами по устройству похорон и другими повседневными вещами.

На следующее утро капитан спустился вниз как ни в чём не бывало, позавтракал, и, несмотря на очевидную слабость, пил ром, сколько хотел, постоянно наливая его из бочонка. Никто не осмелился помешать ему, и накануне похорон он был так же пьян, как и прежде… Мороз пробегал по коже, когда в нашем печальном доме раздавалась его гнусная морская песня.

Капитан был слаб. Он с каждым днём становился всё слабее вместо того, чтобы крепнуть.

Он с трудом карабкался по лестнице и бродил по комнате, подходя к стойке, иногда даже высовывал нос в дверь, чтобы подышать морским воздухом, но при этом держался за стену, ища опоры, и дышал так тяжело, точно взобрался на гору. Он больше не общался со мной, и я думал, что он уже забыл о нашем странном разговоре.

И ещё у него появилась новая неприятная привычка – вынимать кортик и класть подле себя на стол, когда он пил.