Остров Сокровищ

Он представлялся мне в самых ужасающих образах и стал постоянным гостем моих ночных кошмаров. Он гнался за мной на одной ноге с совершенно зверским выражением лица, ловко перепрыгивая через ограды и канавы. В руках он держал кривой зазубренный нож, и я убегал от него, как от хищного зверя, но в конце концов спотыкался и падал. Хорошо, что обычно кошмар заканчивался пробуждением и я убеждался, что нахожусь в своей постели, в гостинице. Увы, такова была плата за ежемесячный четырёхпенсовик.

Но, несмотря на ужас, который внушал мне воображаемый одноногий моряк, самого капитана я боялся гораздо меньше, чем все остальные. Случалось, что он выпивал за вечер больше рома, чем могла выдержать его голова. И тогда принимался распевать скверные и дикие морские песни, не обращая ни на кого внимания. Иногда он требовал, чтобы и другие посетители пили вместе с ним, и заставлял их слушать истории, которые он рассказывал, или петь вместе с ним. Стены дома часто дрожали от потрясающих звуков: «Йо-хо-хо, и бутылка рома!»

Невольные собутыльники присоединялись под страхом смерти к этому дикому пению, и каждый старался перекричать других, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Во время таких припадков капитан бывал страшен: он колотил рукой по столу, требуя внимания, и мгновенно вскипал, если ему казалось, что слушатели не следят за его рассказом. Никто также не мог уйти домой раньше, чем он начнёт клевать носом и, шатаясь, отправится спать.

Больше всего пугали народ его рассказы. Это всё были страшные истории о повешенных, о морских ураганах, о диких злодеяниях в Испанских владениях. Я помню, больше всего слушателей, да и меня тоже, впечатлила история о хождении по доске, это была очень жестокая казнь, которую использовали пираты. Незакреплённую доску клали на нос корабля, один её конец выдавался в море… Осуждённому завязывали глаза и заставляли двигаться по доске навстречу своей смерти… Я не мог даже представить себе, что вскоре судьба сведёт меня с отъявленными негодяями, среди которых, по словам капитана, он и провёл свою жизнь.

Тот язык, на котором он передавал свои приключения, пугал наших простодушных поселян не меньше, чем те преступления, которые он описывал. Мой отец всегда говорил, что народ вскоре вовсе перестанет посещать нашу таверну и мы разоримся.

Но, по-моему, присутствие старого моряка было для нас выгодно.