Похищенный. Катриона

Тогда он усадил меня за стол и велел заряжать все пистолеты, снабдив меня пороховницей и сумкою с пулями.

– Позволю себе заметить, – сказал он, – человеку благородного происхождения эта работа куда больше к лицу, чем скрести тарелки и подавать вино неотесанным морякам.

С этими словами Алан стал посредине каюты, лицом к двери, обнажил свою шпагу и сделал выпад, как бы желая удостовериться, можно ли фехтовать в каюте.

– Придется только колоть, – покачав головой, сказал он. – А право, жаль. Я не смогу показать вполне свое фехтовальное искусство и наносить им удары сверху, которые мне особенно удаются.

Я отвечал готовностью. Сердце мое стеснила тревога, во рту пересохло, в глазах потемнело. Мысль, что многочисленный неприятель скоро ворвется в каюту, повергала меня в трепет. Море, плещущее за бортом, куда в скором времени, не успеет еще заняться рассвет, выбросят мое охладелое тело, пронеслось невольно перед моим мысленным взором.

– А каковы силы неприятеля, интересно узнать? – спросил Алан.

Я подсчитал, но в голове у меня была такая сумятица, что пришлось пересчитать еще два раза.

– Пятнадцать человек, – наконец проговорил я.

Алан присвистнул:

– Что ж, делать нечего. А теперь слушай меня внимательно. Я буду оборонять дверь, где предстоит главная баталия. Ты в это дело не вмешивайся. И прошу в эту сторону не стрелять, стреляй только тогда, как увидишь, что я упаду. Уж лучше иметь перед собою десятерых противников, чем позади союзника, который, того и гляди, прострелит тебе спину.

Я сказал, что стрелок я и вправду скверный.

– Браво! Достойный ответ! – вскричал он в восторге от моего чистосердечия. – Немногие из храбрецов решились бы на такое признание.

– Однако, сэр, позади нас еще одна дверь, они могут ее выломать.

– Верно. Эту дверь ты возьмешь на себя. Как только зарядишь пистолеты, полезай на эту койку – оттуда лучше приглядывать за окном. А начнут ломиться в дверь – стреляй без промедления.

– Люк. Но право, мистер Стюарт, надо иметь глаза на затылке, чтобы не выпускать из виду и люк, и дверь. Если я повернусь лицом к двери, то не замечу, как они полезут в люк.

– Верно, но уши-то у тебя для чего?

– И вправду! – воскликнул я. – Я услышу, как разобьется стекло.

– Ты не лишен некоторой сообразительности, – мрачно сказал Алан.

Глава 10.