Похищенный. Катриона

К полудню поднялось волнение, которое шло из-за Внешних Гебридских островов. Наш курс – а мы намеревались обогнуть Внутренние Гебриды – лежал на юго-запад, так что сначала волна была у нас на траверзе[28 - Траверз – направление, перпендикулярное курсу судна.] и бриг сильно качало. Но уже к ночи, когда, обогнув оконечность Тайри, мы повернули к востоку, волна пошла в корму.

Между тем утро, до начала волнения, выдалось довольно приятное. Ярко светило солнце, тут и там взору открывались скалистые островки. Растворив двери каюты с обеих сторон – ветер дул прямой, в корму, – мы с Аланом сидели, покуривая шкиперские трубки, и рассказывали друг другу свои приключения.

Слушать Алана было тем более интересно, что я наконец-то составил определенное представление о диком крае, именуемом Горной Шотландией, на берег которой мне предстояло сойти. В то время, всего лишь несколько лет спустя после восстания горцев, человеку, ступавшему на горную тропу среди зарослей вереска, небесполезно было сперва подумать, прежде чем решиться на столь опасное предприятие.

Желая расположить Алана к откровенной беседе, я первый начал рассказ о своих злоключениях. Он выслушал меня с вниманием и сочувствием. Лишь однажды, когда я упомянул доброго моего друга мистера Кэмпбелла, Алан вспыхнул и в гневе вскричал, что ненавидит всех, принадлежащих к этому роду.

– Но отчего же? – возразил я. – Мистер Кэмпбелл такой человек, которому не зазорно подать руку.

– Не знаю, что я мог бы подать человеку, носящему имя Кэмпбелл! Но вот пулей его угостить готов.

Будь моя воля, я бы их всех перестрелял, как тетеревов. Умирать буду – одно у меня желание: успеть бы доползти до окна и всадить напоследок пулю в какого-нибудь Кэмпбелла.

– Но право, Алан, отчего вы так ненавидите Кэмпбеллов?

– Отчего? Ты прекрасно знаешь, что я Стюарт, один из аппинских Стюартов, а Кэмпбеллы уже давно разоряют и опустошают мой край. Они вероломно захватывали наши земли – не в честном бою, нет, обманом, подлостью!

И тут в порыве гнева он стукнул кулаком по столу.

Я сохранил полную невозмутимость и, уж конечно, не стал оспаривать его мнение, ибо знал, что подобные пылкие речи обыкновенно говорят побежденные.

– А доносы, подлоги, торгашеские уловки на каждом шагу – и всё под видом законности! Да разве этого мало?!

– Я весьма сомневаюсь, Алан, что вы, с такой легкостью разбрасывающий пуговицы от своего мундира, могли быть хорошим судьей в этих делах.