Золотой миллиард

За сеттером бежала соседка Нина – молодая женщина, в коротком домашнем халатике и кричала: – Ириса! Ириса! Домой! Назад!, – пробежав четыре двора она немного запыхалась, взяла собаку на поводок и сквозь возмущение недостойным собачьим поведением, сказала: – Прости, Вань. Сбежала. И что на нее нашло. О!, – воскликнула Нина, заметив медвежонка. От этого удивления верхняя пуговка на пышной груди сдалась и расстегнулась.

– О!, – повторила Нина и решила, что в общем-то это мелочи и возиться теперь с пуговкой неудобно.

Нина и Иван пусть и просто соседи, но похожи друг на друга как близкие родственники, про которых говорят «медведи худыми не бывают». Оба рослые, основательные, с карими глазами, русыми волосами и такой простой внешности, что если за ней нет характера, так всю жизнь невидимкой и проходишь.

– Привет, Нин. Дрова-то привезли?, – спросил Иван и нахально сунул ей в руки медвежонка.

– Привезли, Вань. Привезли. На банный год хватит. Где ж ты его взял?

– В магазине по карточкам купил.

Буду пельмени с медвежатиной делать.

Нина опешила, а Потапыч прижался к упругим грудям и засунул холодный нос прямо в середину, в точку между грудями и облизал.

– Какие пельмени? Жалко ведь…шутишь, – засмеялась Нина и погладила медвежонка, отталкивая заливающегося лаем сеттера ногой.

– Шучу, – сдержанно признался Суровин, перетащил ящик за ворота и потянулся за своей животиной, – всё: подержала, хватит. Дальше за карточки.

– Можно и за карточки, – игриво ответила Нина, отдавая медвежонка, – могу и натурой: лесной ягоды насобирали три литра и грибочки соленые остались.

Перекусишь, а то ж твоя готовить не умеет: тяжко при твоей службе еще и за плитой стоять.

– Нинок, ну какие грибочки. Так наколю, – сбился с мысли и потерял нить беседы Суровин, – приговорю твои дрова, а теперь извини: по графику сон.

– Ну да, ну да, – раскраснелась соседка и потянула сеттера в дом.

Иван закрыл ворота, обернулся и наткнулся на взгляд жены. В оранжевых, резиновых перчатках, коричневом фартуке, с простым хвостиком, куда поместилась ее густая темная копна кудрявых волос, она походила на хорошенькую куколку из тематического набора с огромными, синими глазами, в которых утопаешь на счет «раз» и не можешь вынырнуть.

Собранная и восхитительно-манящая с легким упреком и сильным английским, в ее случае, не выводимом акценте, она сказала: – Опять эта Нинка!

– Нина. Да. Вдова всё-таки с двумя детьми. Надо с дровами помочь.