Золотой миллиард

Худенькая, как и положено быть детям в ее возрасте, Анюта доела свою порцию омлета и два не мытых огурца, хлопнула ресницами и сказала: – Пошли медведя кормить! Пошли. Можно Полину и Катю позвать?

– Потапыч, – вспомнил Иван. После крепкого сна и приятного пробуждения, он как-то даже забыл о нем.

– Пап, можно девочек позвать?

– Зачем девочки, у нас молоко есть.

– При чем тут молоко? Девочки посмотрят, как мы кормим медвежонка.

– Нет, – коротко ответил Иван.

– Почему? Ну, пожалуйста, – заканючила девочка, глядя такими же как у Ивана светло-карими с коричневыми, темными лучиками глазами.

– Ааааааа, – подумал капитан Суровин, – знаю я тебя, раз дал слабину, потом еле отучил или даже может еще и не отучил просить и выпрашивать и вслух сказал: – Приказы вышестоящих по званию не обсуждаются, а у тебя, Суровина Анна, еще даже звания нет.

– А это был приказ?, – зазвенел детский голосок.

– Да.

– Хорошо, – согласилась Аня, – но кормить-то все равно нужно. Дай, пожалуйста, десерт. Мы с мамой днем десерт купили.

– Десерт, – протянул Иван и открыл холодильную камеру. Эти дети не знают вкуса шоколадных конфет, и шоколада, и какао, а скоро истечет срок годности последних кофейных зерен для взрослых. Эти вкусы канут в лету вместе с красной рыбой, соей, черным чаем, коктейлями, газировками и многими другими продуктами. Аминь, друзья: их будет не хватать. Мороженое производят в соседнем поселке и продают в килограммовой, пластиковой таре, оттуда же везут творог, кто его вообще покупает загадка, и любимую детскую вкусняшку – молочные сырки.

Сырки продают в таре по полкило. Иван отрезал два кусочка, полил сиропом из прошлогоднего варенья и протянул ребенку. Ребенок громко облизался и погладил себя по животу. Иван сладкое не любит и этих восторгов не понимает. Надеясь быстренько покормить младшего, пока старшенькая занята, он здорово просчитался.

Во дворе Джеки поставила над ящиком пляжный зонт, защищающий зверя от перегрева, поставила маленькое ведро с водой и зачем-то насыпала опилок.

Не курица ведь: опилки нацеплялись к медвежьей шкуре. Потапыч оказался Потапычем, то есть мальчиком, просто раньше разглядывать было некогда. Как только были убраны опилки и разведена смесь, как будто из воздуха материализовалась Анечка и сказала: – А ты что меня не позвал? Можно покормить?

– Зачем?

Девочка уловила недовольные нотки, задрала голову и выдала: – Для приобретения навыков, – с той интонацией, с которой обычно эту фразу произносил сам Иван.