Королева Бедлама

– А, здравствуй, Мэтью! – воскликнул Байнс, добродушный толстяк с румяным цветущим лицом и аккуратно подстриженной седой бородой. – Куда спешишь?

– Здравствуйте, сэр. Простите, я в самом деле опаздываю на важную встречу.

– Тогда я ненадолго. – Байнс положил ему на плечо свою мясистую ладонь; Лиллехорн хотел протиснуться мимо них, но не сумел. – Думал обсудить две вещи. Во-первых, все никак не поговорю с тобой насчет предложений, которые ты сделал на собрании. А предложения весьма дельные, и главный констебль наверняка их рассмотрит.

Верно, Гарднер?

– Верно, сэр. – Лиллехорн неожиданно просиял. – Еще как рассмотрю! Самым внимательным образом.

– Прекрасно! – В обиходе главного прокурора то было единственное слово, которым он мог выразить наивысшую похвалу. Затем он помрачнел, и голос его, способный вызывать гром, молнии и прочие катаклизмы в зале суда, зазвучал едва ли не по-отечески: – Насчет минувшей ночи. Ты побывал на месте трагедии… Гарднер мне в красках описал все случившееся, да я и сам взглянул на тело.

Эти порезы вокруг глаз… ужасно, правда?

– Да, сэр.

– Я так понимаю, наш чудак-печатник, незаконно проникнув в покойницкую, вновь употребил это словцо?..

– Словцо, сэр?

Мэтью, разумеется, отлично понял, что имел в виду прокурор, однако повторять оное слово не захотел. И потом, так ли уж «незаконно» Григсби проник в покойницкую? Не переписали ж они городской кодекс посреди ночи!

– Вы меня поняли.

 – Байнс слегка усилил хватку. – Мэтью, мы все на одной стороне. Братья по ремеслу, так сказать. Профессионалы. Ты не думай, мы этого убийцу поймаем и накажем. Увы, ничего хорошего не будет, если Мармадьюк Григсби примется трезвонить об этом… ну, ты понял… в своей газетенке. Придуманное им словцо сеет тревогу, та в свою очередь порождает страх, а страх – панику. Глазом моргнуть не успеешь, как запуганные горожане уже не верят, что власти способны их защитить. Это нехорошо, да?

– Да. То есть нет… наверное.

– Не имею ничего против Григсби и его газеты. Пускай себе пишет про корабли и грузы, про дух и энергию Нью-Йорка, светскую жизнь и… что ж, даже про уличные потасовки, без каковых не обходится жизнь ни одного уважающего себя города. Ради бога. – Байнс умолк, из его светло-голубых глаз только что не летели молнии (в придачу к громоподобным раскатам, исторгавшимся горлом).