Кусака

Каждый день кто-нибудь из добровольного церковного комитета приносил ей обед; соседка, миссис Рамирес, время от времени забегала взглянуть, как она, да и отец Ла-Прадо тоже частенько заглядывал, но Рик не любил надолго оставлять бабушку одну. В школе его терзал страх, что Палома может упасть, сломать бедро или ногу и будет лежать, страдая, в этом жутком доме до его возвращения. Но обходиться без денег, которые ему платили в магазине, никак не получалось.

– Что за шум я слышала? – спросила Палома.

 – Какая-то машина гудела. И разбудила меня.

– Кто-то просто ехал мимо.

– Я слышала, кричали. На этой улице слишком шумно и беспокойно. Когда-нибудь мы будем жить на тихой улице, правда?

– Правда, – ответил он и той же рукой, что взлетала в салюте «гремучих змей», погладил редкие седые волосы бабушки.

Палома схватила Рика за руку.

– Будь сегодня хорошим мальчиком, Рикардо. Учись прилежно.

– Постараюсь. – Он заглянул бабушке в лицо. Старушка почти не видела, глаза затянулись бледно-серыми бельмами.

Ей был семьдесят один год, она перенесла два микроинсульта, зато сохранила много зубов. Паломой – голубкой – ее прозвали за раннюю седину. Настоящее ее имя, имя мексиканской крестьянки, было практически непроизносимо даже для внука. – Я хочу, чтобы ты сегодня была осторожна, – сказал он. – Поднять занавески?

Палома покачала головой.

– Слишком светло. Но после операции я все буду видеть – даже лучше, чем ты!

– Ты и так видишь все лучше меня.

Рик нагнулся и поцеловал бабушку в лоб. И опять ощутил запах умирающих фиалок.

Ее пальцы наткнулись на кожаный браслет.

– Опять эти штуки? Зачем ты их носишь?

– Просто так. Это модно. – Он отнял руку.

– Мода. S?. – Палома слабо улыбнулась. – А кто завел такую моду, Рикардо? Может, кто-то, кого ты не знаешь и кто тебе бы вовсе не понравился. – Она постучала себя по лбу. – Вот чем пользуйся. Живи по-своему, а не по чужой моде.

– Легко сказать.

– Это верно.

Но лишь так можно стать мужчиной, а не чужим эхом. – Палома повернула голову к окну. По краям занавесок просачивался резкий свет, от которого болела голова. – Твоя мать… пошла на поводу у моды, – тихо сказала старуха.

Это высказывание застало Рика врасплох – о его матери в доме не упоминали давным-давно. Мальчик ждал, но бабушка ничего не добавила.

– Почти восемь. Я лучше пойду.

– Да, ступай, не то опоздаешь, мистер Старшеклассник.