Кусака

– Со мной все в порядке.

– Я хочу знать, что это ты вытворяешь? Сегодня ты меня очень огорчила!

– Прости, пожалуйста, – тихонько сказала Стиви. – Но я опять услышала пение и должна была забрать шар у мистера Крича. Я не хочу, чтобы его сломали!

– Это не нам решать. Стиви, ты меня удивляешь! Ты никогда так не вела себя!

Глаза девочки обожгло слезами. Когда мама так разговаривает, это хуже всякой порки. Мама не слышала пения и не понимала, что в шаре тот, кто с ней играет.

– Я больше не буду, мама, – пообещала она.

– Ты меня очень разочаровала. Мне казалось, что я воспитала тебя лучше. А сейчас послушай-ка: я все еще у мистера Мендосы, но скоро приеду домой. И хочу, чтобы ты никуда не уходила. Слышишь?

– Да, мам.

– Ну хорошо. – Джесси помолчала; она злилась, но не настолько, чтобы просто повесить трубку. – Ты меня напугала. Кто же так бегает? С тобой могло что-нибудь случиться. Ты хоть понимаешь, почему я расстроилась?

– Да. Я плохо себя вела.

– Не просто плохо, а очень плохо, – поправила ее Джесси.

 – Но об этом мы поговорим, когда приеду домой. Я очень люблю тебя, Стиви, вот почему я так рассердилась. Понимаешь?

Девочка сказала:

– Да, мам. Я тебя тоже люблю. Прости меня.

– Ладно. Будь дома, я скоро приеду. Пока.

– Пока.

Они одновременно повесили трубки. На станции техобслуживания Джесси повернулась к полковнику Роудсу и сказала:

– Метеорит! Держи карман шире!

Слезы у Стиви высохли. Она вернулась в свою комнату к черному шару. На его поверхности проступили синие пятнышки.

Спрятать его? Теперь от этой мысли делалось не по себе. Но отдавать нового приятеля, чтобы его разломали на куски, тоже не хотелось. Плохого, нет, очень плохого поведения для одного дня было достаточно. Как же поступить? Стиви прошла через комнату к окну и посмотрела на выбеленную солнцем улицу, пытаясь угадать, что же правильно: пойти наперекор матери и спрятать черный шар или отдать его на растерзание. Тут девочка зашла в тупик и решила до появления машины мистера Крича по возможности развлекать нового товарища.

Стиви рассеянно подошла к стоявшим на столике стеклянным фигуркам. Внутри черного шара появился синий штрих, словно приоткрылся глаз. Девочка прошептала: «Балерина» – и показала на свою любимую статуэтку, стеклянную танцовщицу.

– А это лошадка. Как Душистый Горошек, только Душистый Горошек настоящий, а эта – стеклянная. Душистый Горошек – пал… пол… – Некоторые слова все еще вызывали у Стиви затруднения.