Кусака

В доме сейчас не меньше девяноста градусов. Коди ощутил, как по телу под одеждой медленно течет пот. Шаги опять направились в его сторону, и Коди дернули за сережку-череп. Он поднял глаза и увидел отца.

– Чего не вставишь такую же в другое ухо? – спросил Кёрт Локетт. С худого лица с квадратной челюстью смотрели глубоко посаженные мутно-серые глаза с сеткой морщин вокруг. – Все бы поняли, что ты сдвинулся вовсе, а не наполовину.

Коди отвел голову, и отец выпустил его ухо.

– В школе сегодня был? – спросил Кёрт.

– Да, сэр.

– Хоть одному копченому ума вложил?

– Почти, – ответил Коди.

– «Почти» не считается.

Кёрт обтер тыльной стороной руки сухие губы, отошел от Коди и плюхнулся на диван. Взвизгнули пружины. Кёрт был столь же жилистым, как и сын, с такими же широкими плечами и тощими бедрами. Припорошенные сединой и редеющие на макушке темно-каштановые волосы он зачесывал назад, намертво закрепляя кок «Виталисом». Курчавые светлые волосы Коди унаследовал от матери, которая умерла в больнице города Одессы, штат Техас, давая ему жизнь.

Кёрту Локетту было всего сорок два года, но пристрастие к «Кентукки джент» и долгие вечера в клубе «Колючая проволока» состарили его по крайней мере лет на десять. Под глазами – набрякшие мешки, а по обе стороны от тонкого точеного носа кожу бороздили глубокие морщины. Сейчас он красовался в любимом наряде: ни ботинок, ни носков, лишь заплатанные на коленях джинсы и огненно-красная рубаха с вышитыми на плечах ковбоями, набрасывающими лассо на волов. Вынув из кармана пачку «Уинстона», Кёрт прикурил. Коди смотрел, как колеблется огонек в трясущихся пальцах отца.

– Скоро «мокрые спины» всю землю подомнут, – объявил Кёрт, выдохнув облако дыма. – Все захапают и еще потребуют. И остановить их можно только одним: напинать по заду. Согласен?

Коди на секунду опоздал с ответом.

– Согласен? – повторил Кёрт.

– Да, сэр. – Коди двинулся в сторону своей комнаты, но отцовский голос снова остановил его.

– Фью! Я тебя не отпускал.

Я с тобой разговариваю, сын. – Кёрт снова глубоко затянулся. – На работу пойдешь?

Коди кивнул.

– Хорошо. А то курить нечего. Как думаешь, твой копченый начальник даст пачечку?

– Мистер Мендоса нормальный чел, – произнес Коди, – не такой, как другие.

Кёрт молчал. Вынув сигарету изо рта, он уставился на красный огонек.

– Все они одним миром мазаны, – спокойно отозвался отец. – Все. Будешь думать по-другому, сын, Мендоса тебя наколет.