Мистер Морг

Мэтью отошел, привязал Данте к нижней ветке дерева в стороне от дорожки, открыл одну из седельных сумок и скормил коню яблоко. Он отпил воды из кожаной фляжки и налил немного в горсть для Данте. В тени дома запах гниющей змеи витал вокруг, как…

Как невидимое присутствие профессора Фелла?

Да, имение принадлежит Капеллу, но это лишь часть организации профессора. Как сказал Грейтхаус, «тот, кто перешел дорогу профессору Феллу, не жилец на этом свете».

Мэтью испортил Феллу игру. Опрокинул доску с фигурами. Но выиграл ли он? Нет.

Подброшенная ему под дверь карточка с кровавым отпечатком пальца, предвещающая смерть, означает, что игра только начинается и Мэтью должен заплатить за то, что разгневал профессора.

Он поймал себя на том, что рука его лежит на пистолете, заткнутом за пояс. За открытым дверным проемом ничто не двигалось. Ни звука, только мухи справляют свой пир. Внутри царят тени и хаос, разрушение и распад – маленький ад на земле. Правда, там были… знания для жаждущих – в книгах, купленных, должно быть, на деньги профессора Фелла.

Мэтью поднялся по ступенькам и вошел в дом.

«Существует подпольный преступный мир, который тебе и не снился, – говорил Грейтхаус. – Эти люди промышляют подлогом, фальшивомонетничеством, кражей государственных и личных бумаг, шантажом, похищениями, поджогами, заказными убийствами – словом, заколачивают деньги всеми правдами и неправдами».

Под сапогом у Мэтью хрустнули черепки. Когда-то это, видимо, были чайные чашки. В прихожей кто-то сорвал железную люстру, и куски потолочной кладки упали на пол.

В блестящих стенных панелях темного дерева были пробиты дыры. Кое-где падальщики отодрали от лестницы подступёнки. Искали спрятанные сокровища, подумал Мэтью. Нашли ли? Он пошел по главному коридору, где со стен были сняты гобелены. Тут тоже зияли дыры, очевидно прорубленные топорами. Интересно, в скольких нью-йоркских домах теперь красуются вещи, вывезенные отсюда? Мэтью не сомневался, что Диппен Нэк нынче садится на ночной горшок с золоченым орнаментом и что сам Лиллехорн небось привез своей сварливой жене, которую он называл Принцессой, какие-нибудь шелковые простыни.

«Эти криминальные междоусобицы были жестоки, кровавы и ровным счетом ничего им не давали, – говорил Грейтхаус. – Однако в последнее время все стало меняться. Лет пятнадцать назад появился профессор Фелл; откуда – мы не знаем. Коварством, умом и немалой кровью он сумел объединить враждующих уголовников в эдакий криминальный парламент».