Они жаждут

Палатазин, чувствуя, как забился в висках пульс надежды, пробрался сквозь лабиринт столов туда, где сидел детектив Брашер, ожидавший звонка осведомителя. Молодой человек с песочными волосами и глубоко посаженными зелеными глазами, смотрящими с каждым годом все жестче и жестче, бился над кроссвордом в свежей «Таймс». Увидев, что к нему приближается капитан, Брашер мгновенно отбросил газету в сторону.

– Непохоже, чтобы ты был чем-то сильно занят, Брашер, – сказал Палатазин. – Мне нужно подобрать кое-какие папки. Просмотри всех, кого мы опрашивали в связи с убийствами Таракана, и найди среди них тех, у кого есть «фольксваген» и кто проходит под именем Уолли или Уолтер либо имеет такие клички.

Еще я хочу, чтобы ты просмотрел дела по изнасилованиям и уличным нападениям и отобрал то же самое. Приблизительно за три последних месяца.

– Да, сэр. – Он записал задание в блокнот и встал из-за стола. – Я ожидал звонка от сутенера, с которым недавно разговаривал.

– Пусть Хейден ответит за тебя. – Палатазин указал на мужчину за соседним столом.

 – Мне нужны эти папки, и как можно скорее.

Он отвернулся от Брашера, увидел шагнувшую в комнату Гейл Кларк и почувствовал мгновенный прилив гнева и раздражения. Она опоздала на час с лишним, и сейчас ему совсем не хотелось выслушивать ее глупые вопросы. Пару раз, когда он отказывался с ней разговаривать и отсылал ее в отдел связи с прессой, «Тэттлер» выдавал бьющие по больному передовицы о том, как капитан Эндрю Палатазин еле передвигает ноги, расследуя дело Таракана.

В любое другое время он не возражал бы против этой беседы, но сейчас все газеты давили на мэра, тот в свою очередь давил на комиссара полиции, топтавшегося двумя ногами на спине у шефа полиции Гарнетта, который приходил к Палатазину, жуя зубочистку, и требовал ответа, почему дело до сих пор не раскрыто. А Палатазин мог только жевать таблетки от изжоги и бродить по отделу, словно раненый, разъяренный медведь. Он знал, что его сотрудники работают, напрягая все силы, но высокопоставленные политики начинали нервничать. Поэтому комиссар отдал строгую директиву: сотрудничать с прессой.

«Теперь мало быть просто полицейским, – желчно подумал Палатазин, направляясь навстречу Гейл Кларк. – Ты должен быть социальным работником, психологом, политиком и угадывателем мыслей в одной упаковке».

– Вы опоздали, – коротко бросил он. – Что вы хотите?

– Мне очень жаль, – ответила она, но по ее тону этого не было заметно. – Меня немного задержали дела.