Зов ночной птицы

 – С меня хватит! Я увезу жену и детей, покудова мы все тут не сыграли в ящик!

– Никуда вы не уедете! – запальчиво ответил Бидвелл, черным силуэтом маячивший на фоне пожара и оттого сам казавшийся порождением преисподней. – Не будь дураком, Каттер!

– Дураком будет тот, кто останется тут поперек воли Дьявола! – не унимался Каттер. – На рассвете мы с Норой собираем пожитки! – Он обвел собравшихся глазами, в которых отблескивало пламя пожара. – И все, у кого есть голова на плечах, должны поступить так же! Этот город уже не годится для жизни, с тех пор как на него положили глаз ведьма и ее хозяин!

Это заявление всколыхнуло толпу, как брошенный камень – стоячую воду.

Раздалось множество голосов в поддержку Каттера и несколько – лишь несколько – криков, призывающих его заткнуться. Бидвелл раскинул руки в успокоительном жесте.

– Послушайте меня! – прокричал он. – Мировой судья уже сегодня начнет разбирательство по этому делу! Я обещаю вам – и готов отдать на заклание свою душу, – что с ведьмой скоро будет покончено раз и навсегда!

Мэтью не стал это комментировать, хотя и подумал, что Бидвелл подвергает свою душу серьезному риску.

– По мне, так и один день – это уже слишком долго! – Каттер снова завладел вниманием толпы, как опытный актер на сцене. – Нет уж, сэр! С первым светом мы уберемся отсюда, пока мы не изжарились заживо или не подхватили чуму!

– Тихо! Тихо! – вновь поднял голос Бидвелл, стараясь заглушить это страшное слово. – Никакой чумы в городе нет!

– А вы откопайте тех, кого недавно похоронили на кладбище! – визгливо вскричала какая-то женщина.

 – Откопайте и спросите у них, отчего они умерли и почему ваш доктор ничем не смог им помочь!

Пока на улице разворачивалась эта безобразная сцена и Бидвелл безуспешно пытался утихомирить толпу, в особняке проснулся Айзек Вудворд, обливаясь холодным потом и в то же время ощущая сильнейшее жжение в горле. Он лежал на спине, глядя в потолок сквозь москитную сетку, которая не помешала как минимум одному кровопийце оставить волдырь на его небритой щеке.

Детали ночного кошмара – этого частого и жестокого гостя – запечатлелись в его памяти, как оттиск гравюры на бумаге. Он видел крошечные пальцы, сжимающие железные прутья кровати, и слышал негромкое, лихорадочное дыхание. «Анна, – произносил его собственный голос. – Боже мой, он…»

Свет! Какой-то странный свет озарял комнату.

Теперь Вудворд видел его наяву.