Зов ночной птицы

Мэтью двинулся на него с намерением выхватить молот, но внезапно был атакован визжащей каргой, одна рука которой вцепилась ему в воротник, а другая уже подносила к его глазам горящие свечи.

Мэтью рефлекторно отмахнулся, попав ей по лицу, но при этом ему пришлось сделать шаг назад, а между тем в комнату уже входил Эбнер с фонарем и вилами.

– Убей их! – гнусаво взвыл Шоукомб, после чего уперся спиной в стену и сполз по ней на пол; его руки были прижаты к лицу; молот валялся рядом. – Эбнер! Убей обоих!

Эбнер, с бороды которого обильно капала вода, взял вилы наперевес и двинулся к Вудворду, все еще стонавшему в согбенной позе.

Мэтью вспомнил об открытом окне у себя за спиной. Его мозг сработал быстрее, чем могло бы среагировать его тело. Он громко сказал:

– Не убий.

Эбнер замер как вкопанный, растерянно моргая.

– Что? – спросил он.

– Не убий, – повторил Мэтью. – Так сказано в Библии. Тебе ведь ведомо слово Божье, не так ли?

– Мне… слово Божье? Да, оно вроде бы так…

– Эбнер, чтоб тебя, кончай их! – рявкнул Шоукомб.

– Так сказано в Библии, ты помнишь?.. Мистер Вудворд, проследуйте к окну, пожалуйста.

Слезы боли текли по лицу судьи. Однако он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять: промедление смерти подобно.

– Да чтоб вас всех! Помогите мне встать! – Шоукомб попробовал подняться; к тому моменту оба его глаза налились кровью и уже начали опухать. Но, кое-как встав на ноги, он не смог сохранить равновесие и снова сполз по стенке.

– Мод, не упусти их!

– Дай мне эту рогулину! – Мод ухватила и потянула к себе вилы, но Эбнер их не отпустил.

– А парень-то прав, – сказал Эбнер. Голос прозвучал умиротворенно, как будто на него только что снизошла благодать. – Так и сказано в Библии. Не убий. Это воистину слово Господне.

– Дурень чертов! Дай сюда!

Мод вновь попыталась вырвать вилы из его рук, и вновь безуспешно.

– Быстрее, – сказал Мэтью, помогая судье перевалиться через подоконник.

– Далеко вам не уйти! – пригрозил Шоукомб сдавленным от боли голосом. – Все равно догоним!

Мэтью взглянул через плечо и убедился, что Мод еще не завладела вилами. Эбнер по-прежнему крепко их удерживал; лицо его сморщилось от мыслительного усилия. Мэтью понимал, что эти благочестивые раздумья вряд ли продлятся долго.