Пусть мертвецы подождут

Какие могут быть гарантии во время войны?

– Я вижу всё больше сломленных людей, – сказал Ватсон, – с обеих сторон. Я не стану в этом участвовать.

Черчилль проговорил, рассматривая свои ботинки:

– Держу пари, вы всё же не бросите одного сломленного человека.

Ватсон почувствовал, как внутри вспыхнуло пламя гнева. Резервуар остаточной благожелательности, которую он испытывал к парламентарию, опустел, словно кто-то вытащил затычку. Доктор предвидел, что вот-вот произойдёт, но всё равно спросил:

– Что вы хотите этим сказать?

Черчилль снял с кончика языка несколько табачных волокон:

– Холмса пришлось задержать, ради его же безопасности.

– Задержать? – От омерзения Ватсон едва не закричал. – Где он? И почему? У него не всё в порядке со здоровьем.

– Я наслышан. Как бы там ни было, он под арестом и останется там, пока мы не пустим наше оружие в ход. Чем дольше вы будете медлить…

– Так вы меня шантажируете? – выпалил Ватсон. – Здоровьем старика, который исправно служил своей стране.

Черчилль поразмыслил над этим:

– Видимо, да. Ради высшего блага.

Ватсон издал пренебрежительный возглас:

– Война вроде этой попросту не может быть высшим благом.

– Сэр! – рявкнул Черчилль. – На кону свобода этой страны и весь наш образ жизни! А вы тревожитесь из-за нескольких трусливых солдат. Да, я позволю Холмсу сгнить, а также вам и половине Лондона, будь он проклят, если это понадобится для нанесения решающего удара.

Лицо у парламентария заметно побагровело. Ватсон подумал, что у него может случиться сердечный приступ.

– Освободите Холмса, и я вам помогу.

– Я похож на дурака? – парировал Черчилль. – Что тогда будет вашим стимулом? Докопайтесь до сути, и я скажу вам, где он. Сами его заберёте.

– А если я не сумею разгадать загадку?

– Думаю, мы перейдём этот мост, когда доберёмся до него. – Черчилль ощутил преимущество, и его атака перешла в завершающую фазу: – Но я не совершаю необдуманных поступков.

Часы тикали, пока Ватсон обдумывал варианты. Он чувствовал себя шахматной фигурой, которой перекрыли путь во всех направлениях.

– Я буду доктором или детективом? – спросил Ватсон наконец.

На губах Черчилля появилась лукавая улыбка, которую Ватсону захотелось стереть с его лица.

– Когда-то вы были и тем и другим.