Пусть мертвецы подождут

Двенадцать

При свете тоненького серпа луны Брэдли Росс приблизился к ветхому коттеджу Джимми Оксборроу, кузнеца и по совместительству браконьера, который похвалялся, что может проникать в имение. Росс ступал осторожно, зная, что в темноте легко подвернуть лодыжку. Не было видно огней, не ощущался запах древесного дыма, но один из наиболее болтливых парней поклялся, что Джимми живёт здесь. Как выяснилось, сюда привозили пиво вёдрами, а время от времени доброжелатели делились цыплятами, и всё это исчезало. Оксборроу был дома.

Но что-то испугало его в достаточной степени, чтобы он не хотел привлекать к себе внимания.

Россу пришлось остановиться, чтобы отлить. Он выпил в «Сохе» несколько пинт пива, просто чтобы поддерживать беседу. Оно было разбавленным, безвкусным и тёплым. Ужас, а не пиво, но никуда не денешься. Только после третьей пинты этой мочи новые друзья расслабились в его присутствии и принялись болтать, как будто он был одним из них.

Он застегнулся и продолжил идти по неровной тропинке к двери коттеджа.

У него с собой были две бутылки «Макесона»[45 - «Макесон» – известная и в наше время британская торговая марка, под которой производится молочный стаут (разновидность тёмного пива).], по одной в каждом кармане пиджака. Он их вытащил и позволил звонко стукнуться друг о друга – этот звук пробудил бы от самого глубокого сна любого подлинного пьяницу. Потом он постучал в дверь костяшкой пальца и прошипел:

– Джимми?

Ничего.

– Джимми? Это Брэдли Росс. Я друг Сирила. Он сказал, ты не откажешься от капли «Макесона».

 – «Пойло для старух», так его назвал кряжистый Сирил, но Росс об этом умолчал. – Я их просто оставлю здесь, снаружи. Возле скребка для обуви, ладно?

Он пошёл прочь, прислушиваясь, не раздастся ли со стороны коттеджа какой-нибудь звук. Слышались только ночные шумы – тихие вздохи листвы, шорохи в полях. Он прошёл по тропинке пятьдесят ярдов и остановился. Неподалёку заржала лошадь, неутомимые насекомые поскрипывали и потрескивали. Он пробрался сквозь дыру в живой изгороди, присел и закурил сигарету.

Такая поза давалась ему легко. В школе их наказывали, заставляя сидеть на корточках с руками за головой, пока в мышцах ног не начиналось колотьё и судороги. Позже такая отработанная неподвижность пригодилась, когда он учился охотиться. Росс в кои-то веки позволил себе расслабиться и почувствовал, как напряжение до некоторой степени покидает шею и плечи.

Он не сомневался, что в Элведене происходит что-то интересное.