Земля мертвецов

Две койки, два шкафчика, один платяной шкаф на двоих, зеркало, табуретка и крошечная капризная печурка в углу?–?она выучила обстановку комнаты наизусть, и ей нетрудно было развязывать шнурки, скатывать с ног чулки и, снимая форму, раскладывать все по местам в ранних сумерках.

Она как раз разглаживала повешенный на плечики халат, когда услышала писк. Сначала решила, что мышь. Мыши кишмя кишели на нижних этажах госпиталя. Они, пожалуй, были не такими мерзкими, как пробиравшиеся иногда в палатки крысы, зато прогрызали все подряд в поисках крошек съестного.

Не одна сиделка, забывшая в кармане печенье или шоколадку, лишилась нижних юбок и панталон.

Опять писк. Это пищала не мышь. Это была Элис.

Миссис Грегсон склонилась над ее койкой, тронула рукой одеяла. Они вздрагивали в знакомом ритме. Она сталкивалась с ним каждый день, а особенно?–?в ночные смены. Мужчины, которых она опекала, уже не стыдились такого проявления слабости.

Мисс Пипери плакала.

– Элис??–?Миссис Грегсон откинула оделяло и легла рядом.

Элис потеснилась, перевернулась и обняла подругу. Та ласково ответила, стараясь не прижимать девушку слишком сильно. Ей всегда чудилось, что Элис можно раздавить одним неосторожным движением. Миссис Грегсон сквозь ночные сорочки чувствовала, как бьется сердце девушки?–?часто, как у испуганной мышки. Крестик Элис врезался ей в ключицу, но она не сдвигала его в сторону.

– Что с тобой, Элис?

Долгий дрожащий всхлип вместо ответа. У каждого выдавались такие дни.

Дни, когда черная вода отчаяния смыкалась над головой. Удивительно, что их не случалось чаще. Миссис Грегсон погладила Элис по волосам. На ощупь?–?как солома. Она расчесала пальцами собственные рыжие кудри. Еще хуже. До следующей смены, решила она, они обе отправятся в баню и хоть криком, хоть скандалом вытребуют горячей воды, чтобы отмыться и убедиться, что не подхватили паразитов.

– Элис, что с тобой, милая?

– Матрона сказала, что меня пошлют…?–?голос у нее сорвался, – ?на кухню.

Я не умею готовить, ты же знаешь, Джорджи.

– Знаю. Твою овсянку до сих пор вспоминают.

Ответом ей был то ли всхлип, то ли сдавленный смешок. Элис Пиппери и вправду однажды приготовила овсянку, хуже которой не едала и Голдилок в гостях у трех медведей: не так-то просто было размешать кашу в огромном котле на «кухне Сойера», чтобы не приставало к стенкам.

– Что она сказала?

– Что в словаре волонтерской помощи

нет слов «не умею».