Полярные аргонавты

Он лежал и читал, держа тонкую папиросу в желтых пальцах. Я подошел к нему.

– Это очень мило с вашей стороны, – сказал я.

– Полно. Такие пустяки, – ответил он с изысканной вежливостью, не отрывая глаз от книги.

– Как хотите, – сказал я. – Я только хотел поблагодарить вас. Послушайте, давайте покончим с этим. Не стоит ссориться из-за этих проклятых денег. Не можем ли мы все-таки быть друзьями?

Он вскочил и схватил мою руку:

– Конечно. Я только этого и хочу. В следующий раз я приму во внимание вашу воспитанную на кратком катехизисе щепетильность.

А теперь пойдемте поболтать к костру.

Мы уселись у потрескивавшего костра из хвороста, шалфея и каменного дуба, и под дружелюбное мерцание звезд он рассказал мне много приключений из своей бродячей жизни.

– Мой старик, знаете ли, обломал себе все зубы об меня. Все хотел, чтобы я перестал валять дурака. У него фабрика клея в Массачусетсе. Кажется, он всадил в нее миллион или что-то в этом роде. Он хотел, чтоб я поступил на фабрику, вник бы в дело и остался бы в нем.

«Держись клея, – говорил он, – будешь королем клея». Но с маленьким Вилли это не прошло. Жизнь слишком любопытная задача, чтобы так просто решить ее. Я не раскаиваюсь. Я знаю, что упитанный телец ждет меня дома и тучнеет с каждым днем. В один прекрасный день я вернусь и слопаю его.

От него я впервые услышал о Великой Белой Стране, и было странно, до чего глубоко его рассказ взволновал меня.

– Все помешались теперь на ней и устремляются туда тысячами, чтобы попасть к началу зимы.

Будущей весной там будет сутолока, какой еще не видел мир. Послушай, шотландчик, у меня есть величайшее желание переметнуться туда. Поедем, брат, вместе? У меня был когда-то товарищ, который побывал там. Это огромная мрачная суровая страна, но в ней есть золото. Меня преследует это нежное, сияющее, девственное золото в уединенных реках, где нет никого, чтоб овладеть им. Мне наплевать на его ценность. Я могу сделать все, что мне нужно, из клея. Но приключения, возбуждение – вот что сводит меня с ума.

Он долго молчал; воображение рисовало мне грозный чарующий образ этой огромной, непробудной страны, и во мне просыпалось страстное желание бросить вызов ее теням.

Когда мы прощались на ночь, его последними словами было:

– Помни, шотландчик, дело решенное: мы вливаемся в великое движение.

Глава VI

Я спал беспокойно, потому что свежий ночной воздух пощипывал, а барак был открыт, как клетка.