Человек в лабиринте

К тому же только в лабиринте он и видел свое убежище, проник сюда и поселился здесь. Он тут обосновался, но вот появились пришельцы.

«Им сюда не проникнуть», – сказал Мюллер самому себе.

Удобно устроившись в центре лабиринта, он располагал достаточным количеством уцелевших приспособлений, показывающих хотя и не совсем резко, но зато бесперебойно. Таким образом, он видел, как перемещаются из зоны в зону животные, на которых он охотился. В какой-то степени он мог держать под контролем ловушки лабиринта, которые были, по сути, всего лишь пассивными ловушками и, однако, могли пригодиться в борьбе с каким-либо врагом.

Уже не раз, когда хищные звери размером со слона пытались пробраться к центру лабиринта, он сбрасывал их в глубокий колодец в зоне D. Теперь он спрашивал себя, какие средства он готов применить против людей, если они заберутся так далеко, и не находил ответа. По сути, люди не вызывали в нем ненависти: он лишь хотел, чтобы они оставили его наедине с тем, что могло восприниматься как покой.

Его глазами были камеры. Он поселился в низком шестиугольном помещении – судя по всему, одной из жилых квартир в центре города – со встроенными в стену экранами видеонаблюдения. Более года он выяснял, какие части лабиринта соответствуют изображениям на экране. Шесть экранов в самом нижнем углу показывали участки зон от A до F. Камеры крутились на 180°, позволяя из укрытия наблюдать участки, примыкающие к выходам из других зон. Поскольку лишь один вход в каждую зону был реально проходим, а остальные были фактически смертельными маршрутами, то он спокойно мог наблюдать и контролировать зверей, которые в поисках пищи перемещались из зоны в зону.

То, что происходило у ложных входов, его не интересовало. Упорно пытающихся проникнуть через них ждала только смерть.

В верхнем ряду экраны с седьмого по десятый вроде бы давали изображения зон G и H, наиболее близких к наружной стороне, самых больших и самых опасных. Мюллер решил не рисковать и не проникать в них для подтверждения этой гипотезы.

Его вполне удовлетворяло и то, что он видит на этих экранах изображения и наиболее удаленных мест лабиринта. Нет смысла, думал он, нарываться на неприятности только затем, чтобы детально исследовать ловушки. Одиннадцатый и двенадцатый экраны показывали пейзаж вне пределов лабиринта – равнину, оккупированную недавно прибывшим кораблем.

Немногие из все еще действующих устройств имели для него такую информационную ценность.