Человек в лабиринте

Но, вспоминая это время, он полагал, что горел довольно ярким пламенем всю весну и лето своей жизни и вовсе не заслужил такую безрадостную осень.

Город-лабиринт по-своему заботился о нем. У него была крыша над головой, и даже не одна, а более тысячи квартир, потому что он время от времени переезжал из одного дома в другой, чтобы переменить обстановку. Все эти дома были пустыми коробками. Он устроил себе ложе из звериных шкур, выстлал его мехами, смастерил вполне приличное кресло из костей и шкур, связав их сухожилиями, а больше никакой мебели ему и не было нужно.

Город давал ему воду. Зверей вокруг было столько, что, пока ему хватало сил выйти на улицу и поднять карабин, голод не угрожал. Самое необходимое он привез с собой с Земли. У него были три кубика с книгами и один с музыкальными записями. Этой духовной пищи ему хватит на всю оставшуюся жизнь. Не забыл он прихватить и сексатор. У него был диктофон, в который он иногда надиктовывал мемуары. Блокнот для рисования. Оружие. Детектор массы. Диагност с блоком регенерации лекарств. Этого для него было вполне достаточно.

Мюллер регулярно питался. Хорошо спал. Его не мучили никакие кошмары и угрызения совести. Он почти смирился со своей судьбой. И почти свыкся с горечью, разлившейся по его организму до того, как образовалась киста в том месте, из которого изливался яд.

В том, что с ним произошло, он не винил никого. Он сам спровоцировал это своей жаждой, своей ненасытностью. Он пытался поглотить вселенную, стремился к состоянию Бога, и тогда какая-то неведомая сила, господствующая над всем, сбросила его с высоты, швырнула и поломала его, и ему пришлось ползти в этот мертвый мир, искать убежища на всеми забытой планете, где его разбитую душу никто не будет трогать.

Много лет тому назад, когда ему было лишь восемнадцать лет, он лежал под звездами обнаженный с девушкой и хвастался своими безмерными амбициями. В двадцать пять он начал их реализовывать. К сорока годам он успел побывать на сотне миров и прославился в тридцати из них.

Спустя еще десять лет он возомнил о себе как о крупном политике. Ему было пятьдесят три, когда он позволил Чарльзу Бордману уговорить себя отправиться с миссией на бету Гидры IV.

В этот год он проводил отпуск в системе Тау Кита, на расстоянии тринадцати световых лет от Земли. Мардук, четвертую из планет системы, использовали как место отдыха горняков, занятых ограблением трех ее сестер в отношении химически активных металлов.