Человек в лабиринте

Встав с кресла, она коснулась замка на плече и позволила одежде соскользнуть по лодыжкам. Бордман эффектным жестом поднял ее и положил на спинку стула. Марта машинально поблагодарила его улыбкой и сошла на берег озера – нагая, загорелая фигура в солнечном свете, который через ветки деревьев плясал солнечными зайчиками по ее узким плечам и округлому заду. Она на мгновение замерла, когда вода закрыла голени, затем прыгнула вперед и вспорола гладь озера сильными спокойными гребками.

– Довольно милая, Дик, – сказал Бордман.

 – Кто она?

– Девушка. Скорее всего молодая.

– Моложе тех, с кем ты обычно встречаешься. И слегка испорченная. Давно ее знаешь?

– С прошлого года. Понравилась?

– Разумеется.

– Я скажу ей об этом, – пообещал Мюллер. – Но не сегодня.

Бордман улыбнулся таинственной, как у Будды, улыбкой и кивнул на консоль с напитками. Мюллер покачал головой. Марта уже возвращалась к берегу, плывя на спине, так что над гладкой поверхностью воды были видны розовые соски. Оба искоса посмотрели друг на друга.

Они казались ровесниками возрастом немного за пятьдесят. Бордман – крепыш, седеющий и крепкий. Мюллер худоват и тоже седеющий и крепкий. Вдобавок, когда они сидели, можно было подумать, что они одного роста. Внешность была обманчива: Бордман на самом деле старше на целое поколение, а Мюллер выше на пятнадцать сантиметров. Знали они друг друга уже лет тридцать.

В каком-то смысле работа у них была одна – они оба принадлежали к неадминистративной части правительства, заботящейся о том, чтобы общественная структура человечества оставалась единой в просторной Галактике.

Они не занимали никаких официальных должностей. Однако служили всеми своими талантами человечеству; Мюллер уважал Бордмана за те методы, которые тот использовал при построении своей долгой и впечатляющей карьеры, но не мог сказать, что этот старик ему действительно нравится. Он знал, что Бордман – проницательный и беспринципный человек, преданный прежде всего общему благу человечества. А сочетание преданности с беспринципностью всегда бывает небезопасным.

Бордман извлек из кармана пиджака видеокубик и поставил его на стол перед Мюллером. Маленький молочно-желтый кубик лег на поверхность стола из черного мрамора, словно игральная кость в какой-то сложной игре.

– Включи, – предложил Бордман. – Проектор рядом с тобой.

Мюллер вставил кубик в приемный паз. Над серединой стола возник большой куб – почти метр по диагонали. В кубе возникло изображение.