Мой хозяин

Пальцы мои разжались, и на постель упал маленький осколок. Что-то керамическое. Видимо, когда-то это была ваза или декоративная тарелка…

Вандор зажал руку второй ладонью и устремил на меня взгляд. Боже… Если прежде мне было страшно, то теперь я оледенела от ужаса. Что я натворила?! Он же…

– Пожалуйста, не надо, – зарыдала я, отползая к спинке постели.

Халат распахнулся, и я попробовала прикрыться, но пальцы не слушались. Губы Вандора искривились в зверином оскале, и он, в миг обогнув постель, схватил меня за волосы.

Я закричала, он же приподнял меня и, приблизив своё лицо к моему, брезгливо поморщился.

– Если ты, сука, ещё раз выкинешь нечто подобное, – зарычал он сквозь стиснутые зубы, – я тебя отдам охране. Поверь, тогда ты пожалеешь, что не сдохла при рождении.

Я заскулила сквозь бегущие слёзы. Он ведь сделает это. Точно сделает… Со всего размаха швырнув меня на кровать, он задрал рукав своей чёрной рубашки. Царапина была неглубокая, но кровоточила. Лежа ничком, я не переставала рыдать и в ужасе смотрела на эту ранку, а когда он вновь потянулся ко мне, забилась в истерике.

Лицо моё обожгла пощёчина – несильная, но я всё равно испуганно вскрикнула. Прижала пальцы к щеке и во все глаза уставилась на Вандора. Он качнул головой. Что он этим хотел сказать, я не поняла. Всхлипнула. Пощёчина немного отрезвила меня и, судя по всему, он этого и добивался. Да, если бы он хотел ударить меня… Губы мои искривились, он же присел на край постели. Взял за запястье, заставляя отнять руку от лица и посмотрел на клеймо.

Меня била крупная дрожь, из груди против воли вырывались рыдания – уже не такие громкие, как прежде, но неудержимые. Отпустив мою руку, Вандор положил ладонь мне на колено и провёл вверх, по бедру. Я сжалась. Господи, сейчас… Откинув полу халата, он осмотрел меня, потом тронул между ног. Меня затрясло ещё сильнее, дыхание застряло в груди. Почувствовав, как пальцы его касаются моей плоти, я сжалась. Он же, не обращая внимания, погладил вверх, вниз, перебирая мягко, но уверенно. Мне захотелось умереть.

– Не надо, – зашептала я, совершенно одеревеневшая, но он, конечно же, мои слова не воспринял. Никак.

Напротив, пальцы его скользнули внутрь меня. Я дёрнулась, попыталась отползти от него, но он сжал моё бедро второй рукой.

– Ты – моя вещь, – прочеканил он, лишь на миг подняв взгляд к моему лицу. – А я привык пользоваться своими вещами тогда, когда захочу.

Я снова заскулила.