Валентин Понтифик

– Тогда я должен досмотреть его, чтобы понять.

– Ты уже понял все, что нужно. Просыпайся.

Да, не стоило перебирать, избыток подобного знания мог бы и убить его. Как его когда-то учили, он выдернул себя из неожиданного сновидения и теперь сидел, моргая, пытаясь избавиться от оцепенения и замешательства. Картины титанического катаклизма все еще эхом отдавались в его душе, но постепенно он осознал, что вокруг него мир и покой. Он лежал на покрытой дорогой парчой кушетке в высокой сводчатой комнате, отделанной зеленым и золотым.

Но что остановило землетрясение? Куда девался его скакун? Как он сам здесь оказался? А, его принесли!

Рядом с ним устроился на корточках бледный худой седовласый человек с рваным шрамом во всю щеку. Слит. А за ним стоит Тунигорн – мрачный, брови сошлись в одну сердитую линию.

– Успокойтесь, – говорит Слит, – успокойтесь. Это был сон, теперь все хорошо.

Сон? Всего лишь сон?

Похоже, что да. Он вовсе не на Замковой горе. Не было ни снежной метели, ни землетрясения, ни пыли, затмевающей солнце.

Сон, да. Но до чего ужасный! Пугающе убедительный и яркий, настолько мощный, что из него трудно вернуться к реальности.

– Что это за место? – спросил Валентин.

– Лабиринт, ваше высочество.

Что? Лабиринт? То есть, получается, его во сне перенесли сюда с Замковой горы? Валентин чувствовал, как по его бровям стекают капли пота. Лабиринт? Ах, да, да. Действительность, неотвратимая, как сжатые на горле руки.

Он вспомнил. Государственный визит, до окончания которого, хвала Божеству, осталась одна ночь. Ужасный банкет, от которого никак не отвертеться, и Проклятый, невыносимый Лабиринт, и он находится сейчас на самом нижнем его уровне. Стены в его апартаментах украшали чудесные фрески с видами Замка, Горы, Пятидесяти городов – настолько красивыми, что сейчас они казались ему издевательством. Он так далеко от Замковой горы, от ласкового солнечного тепла…

«До чего же безрадостно, – подумал он, – проснуться от кошмарного сна, полного бед и разрушения, только для того, чтобы осознать себя в самом мрачном месте на земле!»

Глава 4

За шестьсот миль к востоку от сверкающего яркими кристаллами города Дюлорна, в болотистой местности, известной как Престимионова долина, где несколько сотен семейств гэйрогов выращивали на широко раскинувшихся плантациях лусавендру и рис, подходило время сбора урожая – середина года.