Валентин Понтифик

Это был молодой парень лет тридцати-сорока или пятидесяти – все младше семидесяти казались Аксимаан Трейш молодыми; резкий и бесцеремонный, он не заискивал и не пытался льстить, чем пришелся ей по вкусу.

– Говорят, что из всех фермеров вы чаще всех применяете новинки, – сказал он прямо буквально через десять минут после знакомства. – А что бы вы сказали насчет метода, позволяющего удвоить урожай лусавендры без ущерба для вкуса?

– Я бы сказала, что меня держат за дурочку, – ответила она, – слишком уж заманчиво, чтобы быть правдой.

– Тем не менее это возможно.

– Неужели?

– Мы готовы начать опытное применение в ограниченных масштабах. От своих предшественников я слышал, что вы склонны к экспериментам.

– Да, это так, – сказала Аксимаан Трейш. – И что же это за технология?

По словам агента, речь шла о протопластовой подпитке, при которой ферменты растворяют клеточную оболочку растений, обеспечивая генетическому материалу доступ внутрь. Это вещество затем может подвергнуться обработке, после которой клеточная ткань, или протопласт, помещается в культурное растение, где ему дают восстановить клеточную оболочку.

Из одной-единственной клетки можно вырастить целое растение со значительно улучшенными характеристиками.

– Я думала, что это искусство на Маджипуре утратили сотни тысяч лет назад, – сказала Аксимаан Трейш.

– Лорд Валентин поощряет возрождение интереса к древним наукам.

– Лорд Валентин?

– Да, лорд Валентин, корональ, – ответил Калиман Хэйн.

– Ах, корональ! – Аксимаан Трейш отвела взгляд. Валентин? Валентин? Ей вроде бы говорили, что короналя зовут Вориакс, но мгновением позже она вспомнила, что Вориакс погиб. А его место занял лорд Валентин, точно, она слышала. Еще немного подумав, она вспомнила, что с этим Валентином вроде бы случилось нечто странное – не он ли поменялся телами с другим человеком? Может, и он. Но коронали мало что значили для Аксимаан Трейш, она не покидала Престимионову долину не то двадцать, не то тридцать лет, и Замковая гора с ее обитателями находилась так далеко, что воспринималась как нечто мифическое.

Для Аксимаан Трейш имело значение, лишь то, что было непосредственно связано с выращиванием риса и лусавендры.

Калиман Хэйн рассказал ей, что в имперских ботанических лабораториях получили усовершенствованный клон лусавендры, который надо испытать в полевых условиях.