Вниз, в землю. Время перемен

Я знаю, что они ждут не дождутся, когда последние следы землян исчезнут с этой планеты. Они притворяются дружелюбными, но на самом деле полны ненависти, настоящей ненависти, и…

– Займись своими туристами, Ван, – прервал его Гандерсен. – Они уже беспокоятся.

Глава вторая

Из космопорта в гостиницу их должен был отвезти караван нилдоров – по двое землян на одном нилдоре, Гандерсен один, Ван Бенекер с багажом – на вездеходе. Три нилдора, пасшихся на краю поля, спокойно подошли, чтобы включиться в караван, и еще двое вышли из джунглей.

Гандерсена удивило, что нилдоры соглашаются служить землянам в качестве вьючных животных.

– Это им не мешает, – объяснил Ван Бенекер. – Они любят доставлять нам маленькие удовольствия. Это лишь усиливает их чувство превосходства. Впрочем, они почти не ощущают такой нагрузки и не считают чем-то унизительным то, что на них сидят люди.

– Когда я был здесь, мне казалось, что это их в восторг не приводит, – сказал Гандерсен.

– С тех пор как мы отказались от прав на их планету, они относятся к этому более снисходительно.

Впрочем, кто может знать, о чем они думают? Я имею в виду, о чем они на самом деле думают?

Туристы были потрясены перспективой поездки на нилдорах. Гандерсен старался их успокоить, объясняя, что это составляет существенную часть впечатлений, получаемых на Белзагоре. Кроме того, техника на планете не в лучшем состоянии, и, собственно, других пригодных к употреблению транспортных средств просто нет. Чтобы подбодрить туристов, он продемонстрировал им, как нужно садиться.

Он похлопал своего нилдора по левому бивню, и животное опустилось на колени – сначала на передние, потом на задние – точно так же, как это делают слоны. Затем нилдор приподнял лопатки, и на его спине образовалось углубление, в котором человек мог удобно ехать. Гандерсен вскарабкался на него, ухватившись за ороговевшую складку кожи, как за луку седла. Шипастый гребень, шедший посредине широкого черепа туземца, начал сжиматься и вздрагивать – это был приветственный жест. Нилдоры владеют богатым языком жестов. Они пользуются не только гребнями, но и длинными хоботами, и кожистыми ушами.

– Сссух! – крикнул Гандерсен, и нилдор встал.

– Тебе удобно? – спросил нилдор на своем языке.

– Очень, – ответил Гандерсен, радуясь тому, что не забыл чужие слова.

С некоторой опаской и весьма неуклюже восемь туристов наконец уселись на нилдоров, и караван двинулся по дороге вдоль реки, в сторону гостиницы.