Девчонка, что кричала «Монстры!»

– У Килленсов? – вытаращился Рэнди.

– Именно. Нагрянул средь бела дня. Видишь ли, пальцежор вовсе не ночной монстр. Он дневной монстр. Он нанес удар, когда солнце стояло в зените. Вот как сейчас.

Я показала сквозь колышущуюся листву на солнце, сияющее в голубой вышине.

– Д-дневной монстр? – Рэнди повернул голову, чтобы взглянуть на дом Килленсов по другую сторону живой изгороди.

– Не бойся. Это было два года назад, – продолжала я. – Бекки и Лайла сидели во-он там. Купались. Помнишь, мама им бассейн надувает? Из которого половина воды выплескивается.

– И пришел монстр? – спросил Рэнди.

– Пальцежор, – уточнила я, умудряясь сохранять серьезную мину и понизив голос почти до шепота. – Пальцежор ползком пересек их задний двор.

– Откуда он вообще взялся? – спросил Рэнди, подавшись вперед.

Я пожала плечами.

– А фиг его знает. Тут смотри какая штука: пальцежора, когда он ползет в траве, еще поди разгляди. Потому что они умеют делаться одного с нею цвета.

– Они зеленые, что ли? – спросил Рэнди, потирая курносый нос.

Я покачала головой.

– Зеленые, только когда по траве ползают. Они перекрашиваются под цвет поверхности, по которой ползут. Такого фиг заметишь.

– Слушай, а большие они? – задумчиво спросил Рэнди.

– Большие, – сказала я. – Больше собаки. – Я проследила за мурашом, ползущим по ноге, потом сбила его щелчком пальцев. – Никто не знает, насколько, потому что эти страшилища так здорово прячутся.

– Так что случилось? – спросил Рэнди слегка придушенным голосом.

 – Ну, с Бекки и Лайлой. – Он опять поглядел на отделанный серой дранкой дом Килленсов.

– Так вот, сидят они в своем маленьком надувном бассейне, – продолжала я. – Само собой, плещутся. И Бекки, кажется, лежит на спине, а ногу за бортик свесила. А монстр скользит себе по траве, практически невидимый. Как глядь – чьи-то пальчики болтаются…

– И… Бекки не заметила монстра? – спросил Рэнди. Смотрю, он уже здорово побледнел и дрожит весь.

– Пальцежора разглядеть очень трудно, – напомнила я, глядя братишке в глаза все с той же серьезной миной.

Набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула. Чисто чтобы напряжение подогреть. И продолжала рассказ:

– Сперва Бекки ничего не заметила. Потом вдруг чувствует, будто ее щекочут. Ну, думает, собака пальцы лижет. Дрыгнула ногой и говорит: отвали. А щекотка не унимается. Уже прямо до боли. Бекки на собаку прикрикнула: дескать, уймись уже. А боль все сильнее.