Проклятие египетской гробницы

Я хотел спросить, настоящая ли эта штука, но он заключил меня в медвежьи объятья – и я сразу потерял дар речи, а заодно и добрую половину воздуха в легких. Бинты на его руках щекотали мне нос.

– Рад тебя видеть, Гейб! – возопил он, кружа меня по комнате. – Вон какой вымахал!

– Почти с меня ростом, да, – ухмыльнулась Сари ядовито.

– А теперь помогите мне кто-нибудь снять эти штуки.

– Тебе они к лицу, оставь!

– Ну-ну, Сари, не могу же я все время так ходить.

Надув щеки и отбросив прямые черные волосы за плечи, Сари подошла к отцу и принялась разматывать бинты.

– Я немного увлекся этой мумией, Гейб, – признался дядя Бен, положив руку мне на плечо. – Целыми днями пропадая в пирамидах, сам себя чувствуешь кем-то из их братии.

– Целыми днями? – присвистнул я. – Ты что-то нашел?

– Совершенно новую погребальную камеру, – встряла Сари, не давая Бену вставить слово. – Он исследует те части пирамиды, которые не тронуты с самой древности.

– Неужели? – воскликнул я. – Да это же жуть как круто!

Дядя Бен усмехнулся.

– Погоди, все своими глазами увидишь – тогда уж решишь, круто или нет.

– Увижу? – Я не сразу понял, о чем он. – Ты что, возьмешь меня в пирамиду?

Мой голос от счастья подскочил до таких высот, где слышать могут только собаки. Но мне было все равно – я попросту не верил своей удаче. Я побываю в пирамиде! В той ее части, что открыта совсем недавно!

– У меня нет выбора, – с наигранной сухостью ответил дядя Бен. – Куда вас двоих-то пристроить, если не туда?

– Там есть мумии? – спросил я.

– Ты только что видел одну – успел соскучиться? – Такой уж у Сари юмор: дурацкий. Я пропустил ее шпильку мимо ушей.

– Бен, а там есть сокровища? Египетские реликвии, настенные росписи?

– Расскажу обо всем за обедом, – пообещал он, стягивая последнюю повязку. Под слоями марли на нем оказалась клетчатая рубашка-поло и мешковатые брюки. – Неплохо было бы сейчас что-нибудь перехватить – я такой голодный, что слона готов съесть.

– Бегом вниз, – сказала Сари и оттолкнула меня в сторону, чтобы дать себе фору.

Мы поели внизу, в гостиничном ресторане. На стенах были нарисованы пальмы, а по периметру зала в больших напольных кадках росли миниатюрные пальмы. У деревянного потолка лениво вращались лопасти огромных вентиляторов.

Нас усадили в укромном уголке с перегородкой, снабдив двумя огромными меню. Те были двуязычными – список на английском, список на арабском.