Звездная жатва

Это генерал Чейфи внушил тебе, что ты можешь стать временным президентом? Член кабинета, гражданский – идеальный лидер. «Военная хунта» для них звучит плохо, а ты бы добавил им легитимности. – Президент положил руки на стол и наклонился вперед. Жест был агрессивным, империалистическим. – Честно говоря, Чарли, мои осведомители не знают, что? ты ответил. Знают лишь, что предложение было сделано. И что генерал Чейфи с улыбкой пожал тебе руку.

– Для протокола, – ответил Чарли Бойл, – я все это отрицаю.

– Принято к сведению.

Но к делу не относится. Твоя лояльность под сомнением, но это несущественно.

Министр обороны нахмурился. Президент подумал, что он не может решить, обижаться на эти слова или нет. В то же время ему было любопытно.

– В таком случае, – сухо произнес Чарли, – зачем эта встреча?

– Да, поздновато для встреч, – признал президент. – Ты бы предпочел быть дома с Эвелин и детьми. Я тебя не виню. Но в такие времена позволительно задерживаться на работе. – Он постучал по столу перьевой ручкой, и Чарли напрягся.

 – Я знаю тебя пять лет, я изучил весь твой карьерный путь. Чарли, знаешь, я ведь считал, что твое назначение – самый удачный выбор, если говорить о министрах. Не думаю, что ты подлец, нет. Просто твоя лояльность пошатнулась. Далек я от истины?

– Вы просите, чтобы я признал то, чего признать не могу. Для протокола: я отрицаю любые подозрения.

– Забудь о протоколе. Нет никакого протокола. Мы разговариваем in camera[6 - Конфиденциально, при закрытых дверях (лат.

).].

– Думаете, я поверю?

– Думаю, тебе неплохо бы прислушаться, – сказал президент, теперь уже более резко. Было общеизвестно, что Чарли Бойл всецело признает авторитет начальства. Вся его жизнь была гимном авторитету: он признавал его, уважал его, приобретал его.

«Я знаю тебя как облупленного, – подумал президент. – Знаю, что ты из бедной деревенской семьи, знаю, что такое попасть в морпехи для парня без роду без племени».

Это был не просто шаг вверх на лестнице общественного уважения, хотя и он тоже.

Старые тотемы не утратили волшебной силы. Даже если, по мнению Чарли, человека, занимавшего должность президента, было легко заменить, сама эта должность, идея этой должности, пост Верховного главнокомандующего имели немалое символическое значение.

«И до поры до времени, – подумал президент, – все это в моем распоряжении».

Он тщательно подбирал слова.

– Я хочу, чтобы ты понял: ваши усилия напрасны. Хуже того, обречены на провал.