Звездная жатва

Он припарковался у скромного двухкомнатного домика Ри. Дверь открыла Эллен. На ней было желтое домашнее платье, волосы были завязаны и отброшены назад. Пахло чистящим средством с ароматом сосны, на ковре бравым часовым стоял старый пылесос. Мэтт привык, что в домах, где есть умирающие, к уборке либо подходят чересчур ответственно, либо забывают о ней вовсе. Эллен Ри прибиралась фанатично. За последние месяцы Мэтт видел ее без передника всего пару раз.

Но она улыбалась.

«Странно», – подумал Мэтт. В доме работало радио.

Играла бодрая попсовая музыка.

– Заходи, Мэтт, – пригласила Эллен.

Он вошел. В доме было светлее, чем обычно; Эллен открыла все жалюзи и распахнула шторы. Летний утренний бриз развеял запах антисептика, и с заднего двора доносился нежный аромат роз.

– Извини за бардак, – сказала Эллен. – Я еще не закончила уборку. Совсем забыла, что ты собирался заехать.

Она шмыгнула носом и высморкалась в салфетку.

«Тайваньский грипп, – подумал Мэтт. – Кажется, так его называли в газетах?»

– Могу заглянуть в другой раз, – сказал он.

– Нет, прошу тебя, заходи. – Улыбка не сползала с ее лица.

По-научному такое поведение называлось «отрицанием». А может, это был ее способ смириться с неизбежным. Продолжать жить как ни в чем не бывало и с улыбкой принимать гостя. Нововведение в этиологии горя Эллен Ри. Но Мэтту показалось, что она изменилась внешне. Будто ее почти ничто не тяготило. Возможно ли такое?

– Дэвид дома?

– С утра уехал на фабрику. Будешь кофе?

– Нет.

Спасибо, Эллен. – Он взглянул в сторону комнаты Синди. – Как она сегодня?

– Лучше, – ответила Эллен. Мэтт удивился – видимо, так, что это бросалось в глаза. – Я серьезно! Ей гораздо лучше. Спроси сам.

Шутка была неудачной.

– Эллен…

Ее улыбка стала мягче. Она дотронулась до его руки:

– Мэтт, зайди к ней. Посмотри.

Синди сидела на кровати, что само по себе было чудом. Первой мыслью изумленного Мэтта было: «Она действительно выглядит лучше». Девочка по-прежнему была невероятно истощенной, хрупкой – кожа да кости, как обычно бывает у умирающих раковых больных.

Но ее глаза были ясными и широко раскрытыми. Когда Мэтт навещал ее в прошлый раз, она, кажется, даже не узнала его.

– Привет! – сказал Мэтт, ставя медицинскую сумку на прикроватный столик. Он всегда говорил с Синди, хотя невролог утверждал, что та уже ничего не понимает. Доброжелательный тон его голоса мог успокоить ее. – Пришел проверить, как твои дела.