Звездная жатва

Завтрак пах пленительно, как никогда. Или это было следствием уже начавшихся перемен в его теле?

– Доктор Экройд. – Домоправительница нависла у него над плечом.

– Да, Мэри?

– Вы видели сон?

– Все его видели.

– Я сказала им… «да», – призналась домоправительница.

– Конечно, Мэри. Я тоже.

– Но вы же были верующим! – удивленно воскликнула женщина.

– Не «был», а остаюсь. Думаю, что остаюсь.

– Тогда почему вы ответили «да»? Не сочтите мой вопрос за дерзость.

Он задумался. Вопрос был непростым.

За эти тридцать с чем-то часов многим его убеждениям был брошен вызов. От некоторых он отрекся. Неужели его соблазняли и он поддался соблазну?

Он представил храм Теночтитлана, ритуальную арку и опускающийся обсидиановый кинжал.

– Из-за ацтеков, – ответил он.

– Сэр?

– Потому что в мире больше не будет ацтеков, – сказал пастор. – С ними покончено.

Вопрос был задан в весьма демократичной форме и вскоре стало ясно, что ответивших «да» оказалось куда больше, чем ответивших «нет».

Мэри Парк сказала «да», как и ее муж Айра. Проснувшись и обменявшись взглядами, они поняли, что? ответил каждый. В этом году Айре исполнилось шестьдесят, он был на семь лет старше Мэри. Всю весну и все лето он не выходил из дома из-за эмфиземы и был слаб, как ребенок. Его день начинался с просмотра утренних телевикторин, на смену которым приходили дневные фильмы, а по вечерам он перечитывал выписанные по почте спортивные журналы. Этим утром он сел, сделал в виде пробы глубокий вдох… и закашлялся, но не так сильно и болезненно, как за день до того.

Воздух был приятен ему. Сладковатый воздух летнего утра, гораздо свежее больничного кислорода. К нему будто вернулись давно забытые воспоминания. «Ты хочешь жить?» Господи, еще бы! Этим утром он очень хотел жить. Даже если в перспективе это предвещало некие… странности.

Лежа в постели, Айра Парк стал подумывать о возвращении в «Харвест», строительный магазин, где проработал двадцать пять лет. Затем передумал. Двадцать пять лет за прилавком – достаточно для одной жизни.

Лучше найти новое занятие на ближайшие двадцать пять лет. Или две с половиной тысячи.

В «Харвесте» на его место наняли восемнадцатилетнего Теда Кининга, которого (в учительской, когда шел непринужденный разговор) школьный психолог охарактеризовал так: «Для колледжа не годится. Слишком тупой для науки, слишком жирный для спорта, слишком бедный, чтобы давать взятки на экзаменах».

Теда было не оторвать от телевизора.