Всему виной любовь

– Она наверняка появится тут сама, поэтому поблагодарите ее сами, – ответил Рэйф, глядя на часы. – Мне нужно идти, но мы еще встретимся.

«Не по моей инициативе», – подумала Мариса.

– Конечно, – натянуто улыбнулась она и, выдержав еще один пристальный взгляд, направилась к другому покупателю, который решил заняться поисками подарков на Рождество.

После обеда она была слишком занята, чтобы думать о неожиданном визите Рэйфа и о том, что он уделил столько внимания ее сыну.

Вспоминая свой разговор с Певерилом, Мариса удивлялась собственной беспечности.

Подумать только, а ведь она спала в его объятиях, сердце к сердцу, их ноги переплетались, и она согревала его своей кожей…

Мариса резко тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний.

Позже, когда они приехали домой, Мариса занялась стиркой, пытаясь убедить себя в безосновательности собственных страхов. Она с грустью смотрела, как Кир носится по двору на своем велосипеде, который был прощальным подарком его дедушки.

Глупо так сильно переживать по поводу Рэйфа Певерила. Он не представлял угрозы ни для нее, ни, что более важно, для Кира.

Даже если ее бывший муж до сих пор работал на Певерила, Мариса не испытывала перед ним страха. В любом случае за себя она не боялась… Она больше не та наивная девочка, которая вышла за него замуж. Марисе пришлось не сладко, и она чувствовала себя потерянной, пока не осознала, что единственный путь к спасению – это бегство.

И теперь у них с сыном новая жизнь и будущее, которое Мариса создала своими руками.

И она никому, в том числе Рэйфу Певерилу, не позволит лишить ее того, чего она добивалась на протяжении многих лет.

Ее лицо омрачилось, когда Мариса подумала о том, какой ценой она добилась свободы для себя и безопасности для Кира. Ценой лжи.

Невидящим взглядом Рэйф смотрел на великолепный вид, открывающийся из окна его кабинета. Он думал о длинных густых ресницах и шелковистой коже, которая побледнела, когда Мариса Сомервиль подняла глаза и увидела его.

Ее изящные руки напряглись, а потом слегка задрожали.

Рэйфу не давало покоя ощущение того, что он встречал эту женщину раньше. Но, помимо глаз, ничто не связывало Марису Сомервиль с невзрачной серой мышкой, женой Дэвида Брауна.

Мариса представляла собой все, чем не могла быть бедняжка Мэри Браун.

Рэйф мысленно представил блестящие волосы Марисы цвета темного меда, ее шелковистую кожу и чувственные губы, и его тело тут же отозвалось.