Я тебя сломаю

С час я проходила по квартире понятия не имея, что делать. Накатывающая ярость сменялась отчаянием, отчаяние яростью. Схватилась было за телефон, но кому я могла позвонить?! Наташе?

– Козел, – зло прошептала, подняв с пола пустой бумажный пакет. Кинула в него валяющиеся на барной стойке смятые салфетки.

Глаза слезились от пыли. Закашлявшись, я открыла окно и впустила в квартиру свежий воздух, а уже спустя несколько минут поняла: зря. Порыв ветра поднял улёгшуюся пыль. Как ни силен был внутренний протест, я подавила его.

То, что лежало на противоположной части весов, было куда важнее гордости.

Поднявшись на второй ярус, я наткнулась на огромный матрас, поверх которого валялось смятое покрывало. И всё – тут даже кровати не было. Только этот матрас и уродливый стеллаж, полки которого, как и всё вокруг, покрывал толстый слой грязи.

Нет… Было тут ещё кое-что. У изголовья матраса валялся рюкзак.

– Раз ты лезешь в мою жизнь, – шепнула, раскрыв его, – я тоже залезу в твою.

Сомнения охватили меня только на мгновение. Если бы не ярость, я бы никогда не решилась залезть в личные вещи Данила, тем более что сама не знала, зачем делаю это.

Рюкзак оказался почти пустым: несколько обёрток от шоколадных батончиков, пустая пачка с остатками высыпавшегося табака, моток проводов и зарядное устройство. Да и с какой стати Данил бы оставил тут что-то важное?!

В кармане поменьше лежал потрёпанный конверт. Сердце ударилось о рёбра, когда я поняла, что внутри фотографии.

На первой Даня был снят на фоне огромного, обляпанного грязью внедорожника. Рядом – какие-то люди: двое мужчин и несколько загорелых, откровенно одетых девиц. На второй – почти то же. Данил смотрел в камеру с бросаемым всему миру вызовом, и даже через этот снимок передавалась исходящая от него угроза.

– Мехико, – прочитала я вслух. В один из кадров попал дорожный указатель. —Мехико?!

Дойдя до последнего снимка, сложила все аккуратной стопкой и вернула обратно в конверт.

Уже хотела закрыть рюкзак, как заметила, что один из снимков лежит на полу: всё тот же чёрный внедорожник. Рядом с Данилом, прижимаясь к нему бедром, стояла черноволосая девица, а сам он щурился от солнца. Хотела положить к остальным, но не положила. Шесть лет мы не виделись… Шесть лет. Кто был рядом с ним? Эта черноволосая или кто ещё?

Когда он уехал… Когда отец сказал ему, чтобы он убирался, мне было шестнадцать.