Безумный корабль

А ты подумай-ка о своей плоти, которую воспаление сделало настолько чувствительной, что она еле выносит даже прикосновение простыни. И ее-то ты позволишь рассечь ножом? Только представь себе это острое лезвие, как оно сверкает серебром, пока не потускнело от крови…

– Слушай, талисман, – Кеннит чуть приоткрыл глаза, – скажи на милость, чего ради ты надо мной издеваешься?

Деревянное личико свело губы бантиком:

– А просто потому, что могу. Я, наверное, единственное на всем свете существо, способное поиздеваться над великим капитаном Кеннитом.

Кеннитом Освободителем. Будущим королем Пиратских островов… – Талисман хмыкнул и добавил: – И все-таки скажи мне, о самый неустрашимый змеиный корм во всех водах Внутреннего прохода, чего тебе нужно от мальчишки-жреца? Ты что, возжелал его? Из-за него в твоих бредовых видениях воскресают такие картины из… хм… розового детства, что только держись. Может, ты вознамерился поступить с ним так же, как когда-то поступали с тобой?

– Нет! Я никогда не…

– Да прямо! – Талисман презрительно фыркнул.

 – Ты вправду воображаешь, будто можешь солгать мне? При нашей-то с тобой связи? Я же знаю о тебе все. ВСЕ!

– Я сделал тебя, чтобы ты мне помогал, а не жилы тянул… Почему ты так настроен против меня?

– Потому что ненавижу все с тобой связанное, – зло ответил талисман. – Потому что мне выть охота оттого, что я все больше становлюсь твоей частью. И помогаю тебе в том, что ты творишь!

Кеннит испустил судорожный вздох…

– Чего бы ты хотел от меня?.

. – спросил он. Это была жалоба побежденного, просьба о милосердии и пощаде.

– Хороший вопрос… Жаль, он тебе никогда раньше в голову не приходил. Чего бы, значит, я от тебя хотел?.. – повторил талисман, словно пробуя на вкус эти слова и определенно наслаждаясь. – Возможно, я хотел бы заставить тебя пострадать. Возможно, я хотел бы поиздеваться. Возможно, я…

Тут за дверью прозвучали шаги. Стук башмачков Этты… и легкий шорох босых ног.

– Будь с Эттой добрее, – торопливо потребовал талисман.

 – И может быть, я…

Дверь открылась, и он тотчас умолк, превратившись в обыкновенную деревянную бусину на запястье больного. Вошел Уинтроу, и следом за ним – шлюха.

– Я привела его, Кеннит, – объявила Этта, прикрывая за собой дверь.

– Отлично. Оставь нас одних.

Если треклятый талисман полагал, будто сможет его силой к чему-либо принудить, – он здорово заблуждался…

– Кеннит… – замялась Этта. – Ты уверен, что это разумно?

– Нет, – сказал он.