Корабль судьбы

Он указал ей на стул, и она медленно села. Брэшен же, наоборот, поднялся и прошагал через каюту, чтобы вернуться к столу с бутылкой рома и двумя стаканами. Налил понемногу в тот и другой. Посмотрел на Альтию и улыбнулся, вновь усаживаясь на место. Пододвинул ей стакан. Руки у него, между прочим, действительно были отменно чистые. Альтии понадобилось усилие, чтобы вернуться к теме их разговора. Он спросил ее, что она думала. Пора было отвечать.

– Не знаю я, что я думаю. Наверное, я с самого начала сказала себе, что решение принимать будешь ты.

Ты ведь в самом деле у нас капитан. А вовсе не я.

Прозвучало почти как обвинение, хотя Альтия совсем того не желала. Она взяла свой стакан и отпила.

Брэшен сложил руки на груди.

– Да уж, – хмыкнул он. – Не устаю убеждаться.

И тоже потянулся к стакану.

Альтия решила переменить течение разговора.

– Надо еще и с Совершенным считаться, – сказала она. – Нам обоим известно, что пиратов он не выносит. Каково ему-то придется?

Брэшен снова хмыкнул и со стуком опустил стакан на стол.

– Вот тут-то, – сказал он, – и начинаются чудеса. Лавой, знаешь ли, утверждает, что корабль будет просто в восторге.

– Ему-то откуда знать? – не поверила Альтия. – Он что, уже разговаривал с Совершенным на сей счет? И заручился его согласием? – Ее негодованию не было предела. – Да как он посмел? Еще чего не хватало – засорять Совершенному остатки разума всякими сомнительными идеями.

Брэшен наклонился к ней через стол:

– А он утверждает, будто корабль сам с ним об этом заговорил.

Якобы он, Лавой, однажды спокойненько покуривал трубку, стоя на баке, и носовое изваяние к нему обратилось, спрашивая, не случалось ли ему когда подумывать, а не податься ли в пираты. Вот тут нашего Лавоя, стало быть, и посетила светлая мысль, что самый лучший способ проникнуть в пиратскую гавань – это на пиратском корабле. А Совершенный еще и расхвастался, будто знает внутри архипелага уйму всяких тайных путей. Во всяком случае, Лавой так говорит.

– А самого Совершенного ты спрашивал?

Брэшен покачал головой:

– Я побоялся заговаривать с ним об этом.

Еще вообразит, будто я склонен это одобрить! Тогда его поди удержи. Или, наоборот, решит, что я резко против, и пустится во все тяжкие, чтобы настоять на своем. Самоутверждения ради. Да кому я объясняю, ты не хуже меня знаешь, на какие фортели он способен! Уж если подходить к нему с этим, так только если мы все будем за. А если выскажусь я один – как бы не дошло до беды.