Корабль судьбы

Проклятье, у него с самого начала должен был быть собственный живой корабль! И теперь ничто не отнимет у него Проказницу. Никто и ничто!

Он давно успел возненавидеть короткий трап, что вел с главной палубы на возвышенный бак. Он взобрался наверх, осилив трап, и даже проделал это не особенно неуклюже, а если ему и потребовалось чуток посидеть, то вовсе не затем, чтобы отдышаться, он просто хотел насладиться звездами и песенкой ветра.

Потом пришлось все же подняться, снова опереться на костыль и идти к носовым поручням.

Кеннит посмотрел вперед, в сумрачное море. Дальние острова были темными холмиками у горизонта. Он взглянул на посеревшее носовое изваяние – и снова обратил лицо к морю.

– Доброй ночи, госпожа моя, прекрасная повелительница морей, – приветствовал он статую. – И правда добрая выдалась ночь: и ветер хороший, и хлопот никаких. Чего еще пожелать?

Он выждал немного, решив вести себя так, словно она ему отвечала. Потом продолжал:

– Да, все у нас действительно хорошо. И я чувствую то же облегчение, что и ты, оттого что Уинтроу пришел в себя и даже поднялся на ноги.

Он вкусно поел, выпил вина и допьяна накачался бренди. Я, видишь ли, подумал, что добрый сон будет для мальчика целительным. И конечно, Этта безотлучно присматривает за ним. В общем, принцесса моя, никто нам не помешает немножко поболтать накоротке. Вот так. Ну и чем бы тебя нынче позабавить? Знаешь, мне тут вспомнилась милая старая сказка из южных краев. Не хочешь послушать?

Ответом ему был посвист ветра и плеск воды.

В душе Кеннита ярость боролась с отчаянием, но он ничем не выдал себя, его голос не дрогнул.

– Что ж, сказку так сказку. Ее сложили очень давно, в те времена, когда еще не была заложена Джамелия. Кое-кто, правда, говорит, что на самом деле эта сказка родилась на Проклятых берегах, а южане ее всего лишь присвоили. Но не суть важно, правда ведь?

Кеннит прокашлялся, полуприкрыл глаза и стал рассказывать точно так, как ему самому когда-то рассказывала мать. Рассказывала прежде, чем Игрот Страхолюд вырезал ей язык, заставив замолчать навсегда.

Все было оттуда – и слова, и интонация.

– Жила-была в те стародавние времена одна девушка. Была она очень умна, но, на беду, совсем небогата. Ее родители были уже немолоды, и после их кончины ей не приходилось рассчитывать на наследство. Она бы, наверное, вполне удовлетворилась и тем малым, что ей должно было достаться, но вот незадача: родители на старости лет слегка выжили из ума и надумали выдать дочку замуж.