Корабль судьбы

И хуже того, Проказница аккурат нынче созналась, что сотворенное им чудо воздвигло между ними еще одну препону. «За что?» Кеннит положительно отказывался становиться жертвой их суеверий. Мало ли что произошло! Надо принять это и жить дальше.

Как ни крути, командование кораблем подразумевает некоторую отстраненность капитана, его отчуждение от простых смертных людей. Капитан не может позволить себе быть своим в доску с кем бы то ни было на борту. И Кеннит всегда наслаждался духовным уединением, даруемым властью.

Его нынешнее положение несло с собой и иные выгоды. Его бывший старпом, Соркор, до некоторой степени утратил почтительность с тех пор, как взял под свое командование «Мариетту». И что же? «Чудо о шторме» мгновенно и основательно упрочило Кеннита в его глазах как высшую и недосягаемую величину. Бывший старпом смотрел на него теперь как на настоящего живого бога.

Но у медали имелась и еще одна сторона. Кеннит отчетливо понимал одну простую вещь: чем выше заберешься, тем больней падать.

Так вот, стоит теперь допустить малейшую ошибку – и ему конец. Полный и окончательный. Путь, на который он вступил, делался все уже и круче.

Кеннит подумал об этом хорошенько и скривился в своей обычной полуулыбке. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь догадался о его озабоченности!

Твердо шагая, он направился к каюте Уинтроу.

* * *

– Уинтроу. Попей водички. Попей.

Этта поднесла к его рту маленькую влажную губку и сжала ее пальцами. Потекли капли.

Обожженные губы дрогнули, приоткрываясь. Распухший язык слабо шевельнулся во рту, и Уинтроу сглотнул. Едва, впрочем, при этом не задохнувшись.

– Еще? – спросила Этта заботливо. – Хочешь еще?

Она низко склонилась над ним, вглядываясь в его лицо и напряженно ожидая ответа. Ну пожалуйста. Ну хоть что-нибудь! Пускай бы дрогнуло веко. Или ноздри затрепетали.

Ничего.

Этта вновь смочила губку.

– Еще водички, – то ли попросила, то ли предложила она. Тонкая струйка снова пролилась в его рот.

Уинтроу послушно сглотнул.

Этта еще трижды поила его. Последняя толика воды стекла по синюшно-багровой щеке. Этта осторожно промокнула ее – и вместе с тряпочкой отстал лоскут кожи. Этта отодвинула чашку и сидела неподвижно, вглядываясь в изуродованное лицо. Утолил ли он жажду или просто устал глотать? Она попробовала сосредоточиться на положительных сторонах происходившего. По крайней мере, Уинтроу был жив. Он дышал. Он пил воду.