Корабль судьбы

Воздух шелестел в легких, кровь бежала по жилам, было еще много иных чудес… и все они принадлежали ему. Все они существовали не где-то вовне, в неподвластных ему областях, а составляли его самого. И он мог исправить, где что было не так.

Первым долгом он совершенно расслабился. И сразу, едва только ушло мучительное напряжение, ощутил, как к пораненным местам устремились живительные токи. Его тело прекрасно знало свои нужды. Спустя время Уинтроу заставил отозваться онемевшие мышцы челюстей и закосневшего языка.

Он пошевелил тем и другим и как-то умудрился прокаркать:

– Воды…

А потом даже приподнял непослушную руку и взмолился:

– В тень…

В самом деле, солнце и ветер – для его обожженной кожи это было весьма и весьма слишком.

– Он заговорил! – в восторге завопила Этта.

– Это все капитан, – сказал кто-то из моряков. – Ну и ну! Вот прямо так взял и вызвал парнишку аж из смерти назад!

– Перед нашим Кеннитом сама смерть отступает! – восхитился другой.

Жесткие, сильные ладони бережно приподняли голову Уинтроу и поднесли к его рту полную чашку восхитительно прохладной воды.

Руки принадлежали Кенниту.

– Ты – мой, Уинтроу, – объявил пиратский капитан.

Уинтроу жадно пил, словно поднимая тост.

* * *

– Думается, ты меня слышишь! – трубила Та, Кто Помнит, плывшая в тени серебристого корпуса. Она по-прежнему не отставала от корабля. – Я чую твой запах! Я ощущаю тебя, но почему-то никак не найду! Ты что, нарочно от меня прячешься?

Она умолкла, напрягая все чувства в ожидании ответа.

Что-то действительно появилось в воде. Этакая легкая горечь, сходная по вкусу с ядами из ее собственных желез. Эта горечь сочилась из корпуса корабля, если только мыслимо представить, что подобное вообще возможно. Змее показалось, что она услышала голоса. Голоса столь отдаленные, что невозможно было разобрать слова – лишь то, что где-то вправду шел разговор. И это тоже было трудно уразуметь. Настолько трудно, что Та, Кто Помнит, даже начала слегка сомневаться в здравости собственного рассудка. Вот это была бы очень скверная шутка. Вырваться наконец на свободу – и лишь затем, чтобы тут же свихнуться.

Дрожь прошла по ее телу, в воде разлилось тонкое облачко ядов.

– Кто ты? – вновь закричала она. – Где ты? Почему скрываешься от меня?

И опять она ждала ответа, но так и не дождалась. Никто не откликнулся. И все-таки ощущение, что в безмолвии кто-то слушал, не покидало ее.