Корабль судьбы

Как та сторона моей личности, которую я однажды отложил и спрятал подальше, собираясь вернуть когда-нибудь… когда буду готов. Я просто перестал собираться и стал… Тем, чем мне бы хотелось.

Альтия только покачала головой, опять не находя слов. Кажется, с Совершенным проще было управляться, пока он сумасбродствовал, дулся и капризничал. Да, Альтия любила его, но между ними не было ничего похожего на ту связь, что существовала между нею и Проказницей. Общение с Совершенным часто напоминало ей возню с любимым, но невоспитанным и весьма трудным ребенком.

До того трудным, что иной раз было проще плюнуть да отвернуться. Даже и теперь, когда он вроде бы решил действовать с нею заодно, ощущалось в его рассуждениях нечто пугающее.

Молчание затягивалось, делаясь неловким.

Ладно! Альтия попыталась отбросить лишние мысли и сосредоточиться, вернее, рассредоточиться, отдаваясь легкому покачиванию корабля и вечернему спокойствию, царившему кругом.

Не удалось.

– Можешь выдать мне что-нибудь вроде: «Я же говорила».

Ну? – прозвучал у нее за спиной голос Янтарь. В нем слышались усталость и горечь.

Альтия подождала, пока корабельная плотничиха присоединится к ней возле поручней. Ей потребовалось время, чтобы догадаться:

– А-а-а! Так ты переговорила с капитаном насчет Лавоя и Клефа?

– Угу. – Янтарь вытащила из кармана платок и вытерла лоб. – И ничего хорошего. Брэшен заявил, что Лавой – старпом, а Клеф – юнга и что вмешиваться он не намерен.

Не понимаю я этого.

Альтия скривилась в улыбке:

– Перестань думать о нем как о Брэшене, нашем старом приятеле. Если бы Брэшен шел по улице и увидел, как Лавой обижает мальца, он бы первым кинулся на выручку. Но здесь не улица, Янтарь. Это корабль. А он – капитан. И он не может встревать между старпомом и остальной командой. Стоит ему хоть раз так поступить – и все, Лавоя тут же прекратят слушаться. У них на него миллион жалоб, и с каждой немедленно побегут к капитану.

Придется ему со всеми нянчиться, так что управлять кораблем уже некогда будет. Спорю на что угодно, Брэшену замашки Лавоя нравятся ничуть не больше, чем тебе или мне. Но он капитан, и он знает: дисциплина на корабле гораздо важнее, чем несколько синяков на лице мальчика… или на его гордости.

– Ну и насколько далеко, по-твоему, он позволит Лавою зайти? – проворчала Янтарь.

– А уж это его забота, а не моя, – ответила Альтия.