Кровь драконов

Поставив лапу с выпущенными когтями на тушу лося, она оторвала от добычи заднюю ногу. Когда драконица запрокинула голову, чтобы проглотить кусок, ее сверкающий взгляд зацепился за Тимару. Мгновение она с набитой пастью смотрела на свою хранительницу, а потом начала трудоемкий процесс отправки лосиной ноги себе в глотку. Ее острые задние зубы легко разрезали плоть и крошили кости, а потом она подбросила истерзанный кусок в воздух и поймала его, после чего проглотила.

– Синтара! – прошептала Тимара в неподвижный холодный воздух.

Девушка почувствовала мимолетное прикосновение-узнавание, повернулась к Татсу, и они побрели обратно в поселок.

– Но мне обещали совсем другое! – Роскошно одетый мужчина гневно кричал на продавца, державшего цепь, которая была закреплена на наручниках Сельдена. Дувший с моря ветер дергал тяжелый плащ незнакомца и ерошил его жидкие волосы. – Я не могу показывать герцогу тощего кашляющего урода! Речь шла о человеке-драконе. Ты сказал, что у тебя есть потомок обычной женщины и дракона! А это кто?

Мужчина устремил на него бледно-голубые глаза, в которых заледенела ярость.

Сельден встретил его взгляд равнодушно, поскольку совершенно не интересовался происходящим. Его вырвали из сна, который более напоминал оцепенение, выволокли из трюма и протащили по корабельной палубе на причал из неоструганных досок. Ему оставили замызганное одеяло только потому, что пленник крепко прижал его к себе, когда его разбудили, – и никто не захотел прикасаться к нему, чтобы отнять эту тряпку. Сельден прекрасно их понимал. От него воняло: кожа задубела от давно высохшего соленого пота. Волосы свисали ему на спину сбившимися в войлок прядями. Бедняга страдал от голода, жажды и холода. А теперь его вдобавок еще и продают, как грязную лохматую обезьяну, привезенную из жарких стран.

Повсюду на причалах принимали грузы и заключали сделки. Откуда-то прилетел аромат кофе, в ушах гудело от калсидийской речи. Все было таким же, как в порту Удачного в день прихода корабля.

С такой же поспешностью грузы перемещали с палубы на сушу и в тачках развозили по складам. Или же продавали на месте особо нетерпеливым покупателям.

Однако его будущий хозяин, судя по всему, к таковым не относился. На его лице ясно читалось недовольство. Он по-прежнему держался прямо, но возраст давал о себе знать. Вероятно, раньше он был мускулистым поджарым воином, но с годами его мышцы стали дряблыми, а живот отяжелел от жира.