Магия отступника

Я живу его жизнью, но я – не оно, а оно – не я.

– Оно пыталось меня съесть.

– Оно пыталось выжить. Все пытаются выжить. И теперь оно сумеет. В каком-то смысле это справедливо. Я взяла его силы, чтобы помочь тебе. А оно отняло твои, чтобы спастись.

– Значит… теперь ты будешь жить? – Мой разум ухватил лишь самую суть.

Она кивнула. Я с трудом различал ее в ярком солнечном свете, но все же заметил печаль в ее глазах, плохо вяжущуюся с нежной улыбкой.

– Да, я буду жить. Столько, сколько проживет дерево. Я потратила большую часть накопленного, чтобы добраться до тебя в той камере, и мне потребуется немало времени, чтобы восстановить силы.

Но того, что ты дал мне сегодня, пока хватит. Теперь я смогу дотянуться до солнца и воды. Пока со мной все будет хорошо.

– В чем дело, Лисана? Что ты недоговариваешь?

Она рассмеялась – звук, который я скорее ощутил, чем услышал.

– Мальчик-солдат, как тебе удается знать так много и в то же время не знать ничего? Почему ты упорно остаешься разделенным надвое? Как ты можешь смотреть и не видеть? Никто этого не понимает.

Ты используешь магию с беспечной властью, какой я прежде не встречала никогда. Однако не видишь правды у себя под носом.

– Какой правды?

– Невар, дойди до конца гребня и взгляни на этот свой Королевский тракт. Посмотри, куда он приведет, когда его проложат дальше. А потом возвращайся и скажи мне, буду ли я жить.

Боль в кистях уже начала утихать. Я утер лоб рукавом и ощутил под ним шершавую корку. Магия снова исцеляла меня с невероятной быстротой.

Я был ей благодарен, хотя и немного удивлен – не тем, что она смогла меня вылечить, а тем, как легко я принял ее помощь.

Полный дурных предчувствий, я отправился к краю гребня. Почва там была каменистой, а деревья совсем чахлыми. Я остановился на скалистом выступе, где рос лишь низкий кустарник, – отсюда можно было увидеть всю долину. В ней, как в огромной чаше, лежали древесные кроны, но в это зеленое море вторгался Королевский тракт, прямой как стрела. Он вонзался в лес, словно указующий перст, а по обе стороны от него кренились к земле желтеющие деревья, чьи боковые корни подрезала растущая дорога.

Клубы дыма еще висели над навесом с инструментами – точнее, над его останками. Эпини все тщательно продумала. Она устроила три взрыва, чтобы отвлечь внимание от моего побега. Фургоны и волокуши под обвалившимся навесом превратились в гору дров и колес. Второе рухнувшее здание еще тлело, наполняя летний воздух горькой вонью.