Магия отступника

 – Почему люди думают, что, если они чего-то не видят, оно уйдет или перестанет существовать? Мне казалось, любое здравомыслящее существо, напротив, постарается не сводить глаз с кого-то настолько опасного, как я.

Он распахнул руки-крылья, угрожающе захлопал ими, и мой так и не вырвавшийся жалобный всхлип попытался перейти в вопль. Он ухмыльнулся еще шире:

– Однако каждый раз, без единого исключения, когда я наношу подобный визит, люди пытаются отвести взгляд. Это бесполезно, Невар. Посмотри на меня. Ты же знаешь, что ты мой.

Ни твой добрый бог, ни лесная магия не оспорят моего права. Ты взял то, что предназначалось мне. И теперь живешь в долг. Ты должен мне смерть в уплату. Посмотри на меня, Невар Бурвиль!

Когда он велел мне это, произошло нечто странное. Холодное спокойствие пришло откуда-то из недр моего сознания, точно прохладный воздух встал над водой глубокого колодца. Я увидел что-то новое в нем – или, возможно, в собственном положении. Неизбежность. Я все еще боялся его до замирания сердца, но знал, что мне от него не уйти.

Сопротивляться бессмысленно. Меня заполнило спокойствие отчаяния. Я мог смотреть на обманутого мной бога. Я даже сумел заговорить с ним, хотя и без участия губ, языка и легких. Я встретил его взгляд, хотя он и ощущался как острие клинка, упирающееся в ладонь.

– Смерть? Ты требуешь смерти? Ты получил сотни смертей, более чем достаточно смертей. Скольких я похоронил в конце лета? Сильных солдат и маленьких детей. Незнакомцев. Врагов.

Друзей. Бьюэла Хитча. Карсину. – Мой голос дрогнул, выговаривая имя бывшей невесты.

Орандула рассмеялся, и его смех был похож на карканье.

– Ты перечисляешь то, что я взял, а не то, что дал мне ты. Ты не дал мне ничего! Ты меня обокрал, Невар Бурвиль.

– Я всего лишь спас птицу, страдавшую на жертвеннике. Я снял ее с крюка и отпустил. Как этот грех может быть настолько ужасным, что я должен расплатиться за него своей жизнью? Или своей смертью.

– Ты обманул меня, человек.

Птица принадлежала мне, как ее жизнь, так и смерть. Кто ты такой, чтобы заявлять, что она не должна страдать? Кто ты такой, чтобы снимать ее с крюка, вдыхать в нее жизнь и позволять улететь?

– Ты сказал, я вдохнул в нее жизнь?

– Ха! – хрипло каркнул он. – Как по-человечески! Сначала делать вид, будто не знаешь, насколько серьезное преступление совершил. Потом отрицать, что вообще это сделал. А после ты скажешь…

– Это нечестно!

– Конечно. Именно так.