Магия отступника

Странность моего положения не позволяла мне его оценить. Испытанный мной ужас непризнанным висел в воздухе.

Ликари предвидел, что мальчик-солдат проснется голодным. В его корзинке лежало несколько толстых корней водяного растения и две ярко-желтые рыбы, хватавшие ртом воздух. Ребенок выжидательно предъявил добычу мальчику-солдату. Тот кивнул, довольный, но Оликея нахмурилась:

– Я приготовлю это для тебя. Мальчик не умеет.

Ликари открыл было рот, собираясь возразить, но смолчал. Видимо, его мать сказала правду.

И тем не менее его нижняя губа и подбородок задрожали от обиды. Мальчик-солдат смотрел на него с безразличием, но мне стало жаль ребенка.

«Дай ему что-нибудь! – мысленно потребовал я. – Или хотя бы поблагодари за то, что он для тебя сделал».

Мальчик-солдат явно ощутил мое присутствие, как некогда я улавливал его скрытое влияние на мои мысли и действия. Он нахмурился и снова посмотрел на Ликари – тот, поникнув, отступил в сторону. Мальчик-солдат поднял мех:

– Пусть мой юный кормилец наполнит его снова.

Холодная вода пришлась кстати, когда я проснулся.

Ликари замер. Мои слова словно преобразили его – он вскинул голову, расправил плечи, и в его глазах вспыхнули искорки, когда он улыбнулся мне.

– Служить тебе, великий, – честь для меня, – ответил он, забирая мех.

У спеков было принято обращаться так к великим, но он произнес это с подкупающей искренностью.

– Принеси еще хвороста, когда вернешься с водой, – поджав губы, резко добавила Оликея.

 – И проследи, чтобы он был сухим и хорошо горел. Тогда рыба быстрее приготовится.

Если она рассчитывала задеть Ликари, то ошиблась. Мальчик едва ли заметил, что это она отдала распоряжение. Он кивнул и умчался прочь.

Мальчик-солдат наблюдал за Оликеей, пока она собирала ветки и прутики, чтобы развести костер. Она сдвинула в сторону недавно опавшие листья, расчищая место, сняла слой мха, открыв сырую темную землю, и сложила на ней растопку. Затем она сняла с пояса один из мешочков и достала все, что требовалось, чтобы разжечь огонь.

Мою кожу тут же охватил зуд. Мальчик-солдат тревожно заерзал. Отстраненно я отметил, что огниво, которым она воспользовалась, чтобы высечь из кремня искры, гернийской работы. Рядом она положила горсть серных спичек. Несмотря на ее открытую ненависть к захватчикам, их достижениями она не гнушалась. Я язвительно улыбнулся, однако губы мальчика-солдата не дрогнули.