Магия отступника

Он сел на почтительном расстоянии от взрослых и, хотя было заметно, что глаза у него уже слипаются, не отрывал взгляда от еды. Заявление мальчика-солдата о готовности поделиться пищей побудило Джодоли к ответной любезности, и он спросил у Фирады, какие припасы она взяла с собой. У нее нашлось мучное печенье, приправленное какой-то пряной травой, и маленькие шарики из нутряного сала, сушеных ягод и меда. Ликари трепетал от осознания того, что ему дали пищу, предназначенную для великих, и ел медленно, откусывая по чуть-чуть, чем напомнил мне дни, проведенные в запертой комнате под властью отца.

Казалось, мальчик старается распробовать каждую крошку так же бережно и внимательно, как и я тогда.

Разговоров почти не было. Джодоли и мальчик-солдат сосредоточились на еде, как это умеют делать только великие, а Фирада и Оликея бросали друг на друга настороженные взгляды соперниц. Мальчик-солдат не просто ел – он наслаждался каждым кусочком, пока прожевывал его, получал удовольствие от вкуса и ощущения и одновременно подсчитывал, какую часть пищи его тело сможет запасти, чтобы потом истратить на магию, а сколько уйдет на простое поддержание жизни.

Итог его не обрадовал. Почти все, что он сегодня съел, ему наверняка придется использовать вечером, чтобы перенести себя, Оликею и Ликари к народу. Он не сможет приступить к восстановлению запасов, пока не достигнет зимовья. Легкие, сытные дни лета минули. И он спрашивал себя, захотят ли спеки поделиться припасами с незнакомым великим вроде него.

После трапезы Джодоли объявил, что намерен навестить деревья предков в долине, пока не наступил прохладный вечер.

– Прибегать к магии легче, когда солнце не печет, – заметил он, и я знал, что он прав, хотя и не понимал, откуда пришло это знание. – Встретимся на зимовье? – спросил он меня.

Мальчик-солдат серьезно кивнул и снова поблагодарил его за помощь. Я смотрел им вслед: Джодоли шел неспешно, а Фирада мягко подгоняла его.

Оликея сдержала обещание. Она чуть напоказ помогла мальчику-солдату встать, а затем отвела его к берегу ручья.

Ликари пошел с нами, и она тут же приставила его к делу, велев принести мелкого песка, чтобы отскрести мои ступни, и хвоща, чтобы вымыть спину. Невар был бы смущен, если бы маленький мальчик и красивая женщина мыли его, пока он праздно сидит на мелководье, позволяя им это делать. Мальчик-солдат принимал это как должное.

Оликея все прищелкивала языком над обвисшими складками моей кожи, но справилась просто прекрасно.