Магия отступника

 – Она замешкалась, а потом добавила, понизив голос: – Я и не предполагала, что он так долго останется разделенным надвое. Думаю, целым он бы добился успеха.

– Я ее не вижу. Я ее не слышу. Я не могу к ней прикоснуться… – В голосе мальчика-солдата звучала нескрываемая тоска, и Оликея, стоявшая за его спиной, выглядела оскорбленной.

Я знал, в чем дело, хотя и не вполне понимал.

– Я сохранил эту часть. Сохранил ту часть себя, которая позволяет мне видеть и разговаривать с древесной женщиной в этом мире. Потому что… – Я замешкался в поисках объяснения и предположил: – Потому что эта часть всегда принадлежала в основном мне.

Когда мальчик-солдат был с тобой, он находился в твоем мире. И мне приходилось тянуться туда, чтобы говорить с тобой из своего.

– Ты думаешь? – переспросила меня Лисана с неподдельным интересом.

Эпини обессиленно опустилась на мох и убрала пряди волос со взмокшего лица.

– Какая разница? Все пошло прахом. В этой жизни ни для кого из нас больше ничего не осталось. Не важно, кого ты любишь и в каком мире, Невар.

Ни ты, ни тот, кто сейчас владеет твоим телом, не обретете радости и покоя. А я должна вернуться домой, где медленно рушится мое счастье.

– Эпини, – проговорил я быстро, прежде чем успею передумать, прежде чем Лисана успеет меня перебить, – иди домой к Спинку. Расскажи ему правду. Я применил к нему магию. Он не совершил ничего трусливого. Я использовал его, чтобы Эмзил оказалась в безопасности.

– И он, разумеется, мне поверит, – ответила Эпини, и сквозь печаль в ее голосе явственно пробилась ирония.

 – И не решит, что я сошла с ума…

– Он поверит тебе, если ты предоставишь ему доказательства. – Я на миг задумался. – Попроси его отправиться на кладбище и поговорить с Кеси. Пусть спросит, не приснился ли тому странный сон утром после моей смерти. И не валялась ли моя сабля на полу, когда он проснулся. Если он не солжет, Спинк получит свои доказательства. – Я замешкался, но добавил: – Если потребуется, попроси его поговорить с разведчиком Тайбером.

Он видел меня тем утром, когда я бежал. Я бы предпочел, чтобы ему не напоминали о нашей встрече, но, если у Спинка останутся сомнения, пусть спросит Тайбера.

Эпини по-прежнему тяжело дышала, так что ее плечи вздымались и опускались.

– А Эмзил? – потребовала она ответа. – Как насчет Эмзил?

– Думаю, ей лучше считать, что я мертв.

– Почему это? – возмутилась Эпини.

Я замешкался. Даже мне самому эта причина казалась порожденной тщеславием.