Странствия убийцы

Я обещаю, что не буду больше думать. Только подчиняться. Что вы хотите от меня?

– Нет…

– Что «нет»?

Чейд покачал головой:

– Сегодня мне стало совершенно ясно, что я никогда больше не должен рассчитывать на тебя. Ты больше не получишь от меня никаких распоряжений, и я не раскрою тебе своих планов. Это время прошло.

Я не чувствовал твердости в его голосе. Он отвернулся, устремив взгляд вдаль. Когда он снова заговорил, это был уже не мой учитель, а Чейд.

– Я люблю тебя, мальчик, и не хочу отнимать этого у тебя.

Но ты неуправляем. А то, что нам предстоит, опасно и без твоего неистовства.

– Так что вы собираетесь предпринять? – спросил я против воли.

Его глаза встретились с моими, и он снова медленно покачал головой. Сохраняя эту тайну, Чейд разорвал связующую нас нить. Внезапно я почувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Я ошеломленно смотрел, как он поднимает свой мешок и плащ.

– Уже стемнело, – заметил я. – Путь в Олений замок нелегок даже днем. Останься по крайней мере на ночь, Чейд.

– Не могу. Ты будешь только ковырять эту ссору, как струп, пока она снова не начнет кровоточить. Было сказано уже достаточно тяжелых слов. Лучше я уйду сейчас.

И он ушел.

Я сидел один и смотрел, как горит огонь. Я зашел слишком далеко с ними обоими, гораздо дальше, чем намеревался. Я хотел разойтись с ними, а вместо этого отравил всякую память о себе. Но дело было сделано, и поправить ничего нельзя. Я встал и начал собирать вещи. На это ушло очень мало времени.

Я связал их в узел, обернув моим зимним плащом. Я подумал, чем вызваны мои действия: детской обидой или внезапной решительностью? И есть ли между этим разница? Я сидел перед очагом, сжимая свой узел, и надеялся, что Баррич вернется, прежде чем я уйду. Мне хотелось, чтобы он видел, как я сожалею, чтобы знал, что я раскаиваюсь. Я заставил себя осторожно поразмыслить над этим. Потом я развязал свой узел, положил перед очагом одеяло и растянулся на нем. С тех пор как Баррич спас меня от смерти, он всегда спал между мной и дверью. Может быть, для того, чтобы удержать меня. В некоторые ночи казалось, что, кроме него, ничего не стояло между мной и тьмой. Теперь его не было, и я чувствовал, что остался один в целом мире.

У тебя всегда есть я.

Я знаю. А у тебя я.

Я пытался, но не смог вложить хоть немного тепла в эти слова. Я выплеснул все чувства, которые во мне были, и теперь ощущал себя опустошенным и усталым. Мне так много еще надо было сделать.