Странствия убийцы

Хотя делаешь слишком длинные паузы.

– Я? Нет, не учился. Но у меня всегда была хорошая память. – Было трудно не улыбнуться от этой похвалы, хотя Хани фыркнула и покачала головой, услышав слова отца.

– Как по-твоему, ты можешь повторить всю балладу? – с вызовом спросил Джош.

– Может быть, – рискнул я.

Я знал, что могу. Баррич и Чейд много тренировали мою память, а за сегодняшний день я услышал эту балладу столько раз, что не мог отделаться от нее.

– Тогда попробуй. Но только не проговаривай. Спой.

– У меня нет голоса.

– Если ты можешь разговаривать, значит можешь и петь. Попробуй. Сделай одолжение старику.

Может, я просто слишком привык подчиняться старикам, чтобы возражать. А может, дело было в лице Хани, на котором было ясно написано, как глубоко она сомневается в моих способностях.

Я прочистил горло и начал. Я пел тихо, пока Джош жестом не показал, чтобы я прибавил голосу. Он кивал, пока я пробивался сквозь длинный рассказ, и морщился, когда я перевирал мотив. Я уже дошел почти до середины, когда Хани сухо заметила:

– Рыба горит.

Я оборвал песню и бросился к огню, чтобы вытолкнуть из углей камень с рыбой. Хвосты подгорели, но остальное удалось спасти. Мы разделили рыбу. Я ел слишком быстро. Даже двойная порция не насытила бы меня, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Дорожный хлеб оказался на удивление вкусным, а потом Пайпер заварила в котелке чай. Мы устроились на одеялах у огня.

– Коб, ты хорошо зарабатываешь письмом? – неожиданно спросил меня Джош.

Я хмыкнул:

– Не так хорошо, как хотелось бы. Но я обхожусь.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – передразнила меня Хани, обращаясь к Пайпер.

Арфист Джош не обратил на нее внимания.

– Ты, конечно, слишком взрослый для этого, но тебя можно научить петь. У тебя не такой уж плохой голос. Ты поешь, как мальчик, еще не зная, что у твоего голоса появилась мужская глубина и теперь ты можешь овладеть им. У тебя прекрасная память. Ты играешь на каком-нибудь инструменте?

– На морской свирели.

– Я мог бы научить тебя делать это как следует. Если бы ты остался с нами…

– Отец! Мы его едва знаем! – хмыкнула Хани.

– Я мог бы сказать тебе то же самое, когда ты ходила к нему прошлой ночью, – кротко возразил он.

– Папа, мы только разговаривали. – Она метнула в меня яростный взгляд, как будто я предал ее.

Язык мой прилип к гортани.

– Я знаю, – кивнул Джош. – Слепота обострила мой слух.